Звёздный вестник

Посмертная маска Серго Орджоникидзе в Музее С.Меркурова в Гюмри. Величина!

Посмертная маска ФЭД в Музее С.Меркурова в Гюмри. Крупный типаж.

Посмертная маска Свердлова в Музее С.Меркурова в Гюмри

Посмертная маска Валерия Чкалова в Музее С.Меркурова в Гюмри. Огромная голова.

Посмертная маска ВИЛ в Музее С.Меркурова в Гюмри

It is possible to defeat by sacrifice that which has been established from the beginning of time. --Vettius Valens

Кто забыл выражение "я не знаю", обрекает себя на уничтожение. – Али ибн Абу Талиб

New beginnings are often disguised as painful endings. --Lao Tzu

The Magician’s Dinner There was once a magician who built a house near a large and prosperous village. One day he invited all the people of the village to dinner. ‘Before we eat,’ he said, ‘we have some entertainments.’ Everyone was pleased, and the Magician provided a first-class conjuring show, with rabbits coming out of hats, flags appearing from nowhere, and one thing turning into another. The people were delighted. Then the Magician asked: ‘Would you like dinner now, or more entertainments?’ Everyone called for entertainments, for they had never seen anything like it before; at home there was food, but never such excitement as this. So the Magician changed himself into a pigeon, then into a hawk, and finally into a dragon. The people went wild with excitement. He asked them again, and they wanted more. And they got it. Then he asked them if they wanted to eat, and they said that they did. So the Magician made them feel that they were eating, diverting their attention with a number of tricks, through his magical powers. The imaginary eating and entertainments went on all night. When it was dawn, some of the people said, ‘We must go to work.’ So the Magician made those people imagine that they went home, got ready for work, and actually did a day’s work. In short, whenever anyone said that he had to do something, the Magician made him think first that he was going to do it, then, that he had done it and finally that he had come back to the Magician’s house. Finally the Magician had woven such spells over the people of the village that they worked only for him while they thought that they were carrying on with their ordinary lives. Whenever they felt a little restless he made them think that they were back at dinner at his house, and this gave them pleasure and made them forget. And what happened to the Magician and the people, in the end? Do you know, I cannot tell you, because he is still busily doing it, and the people are still largely under his spell. Seeker After Truth Read the book, online, for free: http://idriesshahfoundation.org/books/seeker-after-truth/

Когда я освобождаюсь от того, кто я есть, я становлюсь тем, кем я могу быть. --Лао-Цзы

К магии обращались не одни только представители социальных низов — нищие, жены, притесняемые мужьями, крепостные, холопы. Так поступали люди всех сословий в надежде избавиться от старшего по положению, склонного к жестокости, или смягчить его нрав, будь то с помощью невинных или не столь невинных средств. Холопка, терпящая издевательства от хозяина, и боярин, желающий заслужить расположение царя, — оба они прибегали к магии, рассчитанной на то, чтобы снискать милость более могущественной персоны и отвести от себя ее карающую руку: «Пусть муж будет со мной ласков и перестанет меня бить»; «Пусть родня мужа (жены) меня полюбит»; «Пусть хозяева не мучают меня огнем и цепями»; «Пусть военачальник не посылает меня на верную смерть»; «Пусть судья примет решение в мою пользу»; «Пусть мой покровитель при дворе поможет мне в тяжелой ситуации»; «Пусть царица заступится за меня»; «Пусть царь ласково на меня посмотрит». В этом и заключалась суть русской магии: воображаемое, сплетенное с суровой физической реальностью, а также структурами и ограничениями, проявлявшими себя в повседневной жизни. Каждый, независимо от своего места в социальной пирамиде, испытывал острейшую потребность в том, чтобы повлиять на волю старшего по положению, и не имел для этого никаких других средств. Итак, магия была порождением отчаяния, неразрывно связанного с общественным порядком. [...] В условиях враждебности, порожденной неравенством в отношениях между людьми, тесно связанными друг с другом, особенно важными становились представления о милосердии и о том, что нравственно и справедливо. Русские заговоры отражают упорное стремление выжить в мире, где власть и политика целиком зиждились на личностных отношениях. Заговоры, сотни которых дошли до нас — в сборниках, на клочках бумаги, становившихся уликами, и в судебных отчетах, — были призваны повлиять на эмоциональные связи, способные послужить во благо или во вред человеку. Эти заклинания, удивительно поэтичные, эмоциональные и образные, направляли заряд эмоций на достижение желаемой цели. Здесь, как и в других случаях, русскую магию характеризует отчаяние, служившее мотивом и движущей силой. [...] Жители Московского государства придавали колдовству большое значение даже в отсутствие всякой теоретической модели (вмешательство дьявола, язычников и т. п.) и помимо такой концептуальной открытости, не связывали зло с принадлежностью к тому или иному полу. Магия пронизывала все общество насквозь, практиковалась повсюду, на всех его уровнях, но человек оказывался в суде лишь по подозрению в причинении вреда магическими средствами. Чаще всего такое случалось, когда кто-либо подрывал социальную иерархию и угрожал — практикуя магию, выказывая неповиновение или проявляя излишнюю жестокость — хрупкому консенсусу, обеспечивавшему общественное единство. Если в своей надежде на соблюдение подразумеваемых этических договоренностей обитатель Московского государства сталкивался с грубым нарушением последних, он обращался к магии — последнему, отчаянному средству восстановить пошатнувшуюся систему, которая держалась на суровом, но милосердном правлении верхов и покорном подчинении низов. -- Валери Кивельсон, Магия отчаяния

Если ты хочешь стать целым, — позволь себе быть разделенным на части. Если ты хочешь стать полным, — позволь себе быть пустым. Если ты хочешь получить всё, — отпусти всё. --Лао-Цзы