Социальный пульс KZ

🔥Наша партия «Әділет» запустила свою платформу, где можно узнать о нас и поддержать нас. Сейчас нам надо набрать как минимум 5 000 сторонников и поэтому нам нужен каждый человек! Вступить можно на сайте, нажав "Поддержать создание партии" и подписав свою заявку ЭЦП. Вступайте в наши ряды! 👍https://adilet-partiyasy.kz/ru

🤔 Докторантура не должна быть школой выживания Есть тексты, которые читаешь не как внешнее исследование, а почти как описание собственной академической повседневности. Статья Mereke Zeinollakizi о публикационном давлении среди PhD-кандидатов в Казахстане показывает важную вещь: проблема не в том, что докторанты «не хотят публиковаться». Проблема глубже. От них требуют входа в глобальную научную систему, но часто оставляют один на один с английским академическим письмом, методологией, выбором журнала, оплатой публикаций, страхом рецензирования и риском попасть в сомнительные издания. Самый сильный вывод исследования: знание требований не равно возможности их выполнить. Респонденты в целом понимают, что для защиты нужны публикации в Scopus/Web of Science, но 66% еще не имели опыта подачи статьи в такие журналы. Это не просто статистика. Это разрыв между формальным правилом и реальной исследовательской инфраструктурой. Докторант знает, куда ему нужно прийти, но маршрут часто не объяснен, проводника нет, ресурсов мало, а срок защиты уже движется. Особенно важны цифры про стресс. Барьеры к публикации оказались высокими, поддержка – низкой, а публикационные требования стали заметным источником эмоционального давления. И здесь надо честно сказать: стресс докторанта – это не личная слабость и не недостаток дисциплины. Это структурная реакция на ситуацию, где высокая планка существует, но система сопровождения не всегда соответствует этой планке. Когда научная политика говорит «публикуйся», но университетская среда не дает постоянной методологической, языковой, редакционной и этической поддержки, требование превращается не в развитие, а в тревогу. Самая опасная часть этой истории – этический риск. Когда легитимный путь кажется слишком дорогим, медленным, непонятным и закрытым, у молодых исследователей появляется уязвимость перед сомнительными журналами. Это не вопрос «испорченности» докторантов. Это вопрос среды. Если система требует публикацию любой ценой, рынок сомнительных публикаций всегда найдет тех, кто устал, боится не защититься и не видит понятной поддержки. Как докторантка, я вижу в этой теме не только академическую проблему, но и человеческую. Докторантура должна формировать исследователя, а не проверять, сколько неопределенности он способен выдержать. Сильная научная система начинается не с жесткости требований, а с честного соответствия между требованиями и возможностями. Если Казахстан хочет видеть своих молодых ученых в международной науке, им нужны не только правила защиты, но и школы академического письма, сильное научное руководство, прозрачные публикационные маршруты, поддержка по методологии, помощь с журналами и ясная защита от predatory publishing. Еще один вопрос, публикация стоит больших денег. Публикация в Scopus или Web of Science сама по себе не делает человека ученым. Ученым его делает среда, в которой он учится задавать вопросы, строить методологию, писать, получать критику, исправлять текст и не терять достоинство в процессе. Поэтому главный вопрос сегодня не в том, должны ли докторанты публиковаться. Должны. Вопрос в другом: готова ли система не только требовать результат, но и выращивать исследователя?

🕊️ Миротворчество Казахстана: между статусом, риском и реальной политикой 24 апреля в Алматы я участвовала в круглом столе о миротворческих операциях Казахстана. Для меня главный вопрос был не только, участвует ли страна в миротворчестве. Вопрос глубже: как Казахстан превращает образ «миролюбивого государства» в реальные институциональные действия. У Казахстана в этой теме есть сильная историческая основа. В начале независимости страна отказалась от 1410 ядерных боеголовок, четвертого по величине арсенала в мире на тот момент. В 1991 году был закрыт Семипалатинский ядерный полигон. Это были не просто символические решения, а политический выбор, который задал Казахстану особую роль: говорить о безопасности не с позиции силы, а с позиции отказа от разрушительного наследства. Но мирная политика не может держаться только на прошлом. Поэтому важны уже практические формы участия: переговорные площадки по иранской ядерной программе в Алматы в 2013 году, Астанинский процесс по Сирии с 2017 года, переговоры между Арменией и Азербайджаном в 2024 году. Это показывает, что Казахстан пытается работать не как центр силы, а как пространство для разговора там, где прямой диалог затруднен. Миротворческие операции более сложный уровень этой логики. Здесь речь уже не о площадке, а о людях, риске и профессиональной ответственности. С 2003 по 2008 год в Ираке служили 290 казахстанских военных инженеров и медиков. Они обезвредили около 5 млн взрывоопасных предметов и оказали помощь более 500 гражданским лицам. Эти цифры важны: за ними не риторика, а конкретная работа в условиях нестабильности. Сегодня 630 казахстанских военнослужащих уже приняли участие в миротворческих операциях ООН, еще 157 служат в миссиях сейчас. Это не делает Казахстан крупным миротворческим игроком, но показывает устойчивость выбранного направления. Важно другое: миротворчество постепенно становится не разовой внешнеполитической акцией, а отдельной профессиональной инфраструктурой. Здесь особую роль играет КАЗЦЕНТ. С 2019 года он проводит сертифицированные ООН курсы, а в 2023–2024 годах там прошли подготовку 74 иностранных миротворца из стран Азии, Европы и Африки. Для Казахстана это уже не только участие в миссиях, но и попытка стать площадкой подготовки. А это совсем другой уровень: страна начинает производить не только политические заявления, но и компетенции. Но именно здесь возникает главный вопрос. Казахстанская мирная политика выглядит сильнее, когда мы видим ее через факты. Но общественное знание о ней все еще слабое. Мы знаем общие формулы про международную безопасность, но мало знаем о реальном опыте миротворцев, цене участия, рисках, профессиональных результатах и том, как этот опыт меняет армию, государство и общественное понимание безопасности. Поэтому для меня миротворчество Казахстана не тема для красивого имиджа. Это проверка зрелости: умеет ли страна превращать мирную риторику в институты, подготовку, ответственность и открытое знание. Пока этот потенциал есть. Но его еще нужно осмыслить, описать и сделать понятным обществу. socpulse_kz

Анализ набегов крымчаков и ногайцев для грабежа и захвата рабов (2500 набегов за 321 год) окончательно ставит крест на глупой советской сказке о том, что казаки образовались от беглых крестьян. Представьте, крестьяне бегут в степь, где господствуют кочевники, занимающиеся работорговлей. Какие у них шансы не оказаться на рынке рабов в Крыму через пару месяцев? Нулевые

Шибутов М.М. История независимого Казахстана: административно-территориальное деление / Отв. ред. Хан А.Д. – Алматы: ОФ «МИСП», 2024. – 163 с. Исследование посвящено истории административно-территориального деления на территории Казахстана. Помимо исторического и статистического аспекта рассматриваются политические и экономические отношения, зависящие от административно-территориального деления, а также благосостояние и идентичность граждан. Подробно рассмотрены различные процессы, происходящие с регионами Казахстана и даны прогнозы. Приведено административно-территориальное деление других стран. Автор – географ и политолог. Монография предназначена для политологов, географов, экономистов, социологов, специалистов по государственному управлению и историков. Это черновой макет книги, чистовой выйдет вместе с печатным изданием и на двух языках.

В Национальный День книги – новые книги от ОФ МИСП Если кто помнит, наш общественный фонд выпускает серию книг «История независимого Казахстана». В ней уже вышли следующие книги: 1. Андрей Хан, Марат Шибутов «Казахстан. Нам 30» 2. Марат Шибутов «История независимого Казахстана: правительство и исполнительная власть» 3. Андрей Чеботарев «История независимого Казахстана: политическая модернизация» 4. Нуртай Мустафаев, Марат Шибутов «История независимого Казахстана: парламентаризм и местное самоуправление» 5. Рустем Курмангужин «История независимого Казахстана: внешняя политика» 6. Айман Жусупова «История независимого Казахстана: институт президентства» Потом у нас вышли еще книги, но они несколько задержались с публикацией. Однако лучше поздно, чем никогда, поэтому мы выкладываем 2 книги: 7. Акбопе Абылкасимова, Ильяс Бактыгалиев, Елена Дмитриева «История независимого Казахстана: судебная и правоохранительная система» (2023 год) 8. Марат Шибутов «История независимого Казахстана: административно-территориальное деление» (2024 год) Таким образом у нас серия будет состоять уже из 8 книг, что весьма хорошо. В печатном виде, на казахском и русском языках эти две книги выйдут в течение года. А сейчас мы их выложим пока в pdf на русском языке в течение дня .

💧📊 Водная уязвимость: главный невидимый риск Казахстана По данным аналитического отчета Kazakhstan’s Water Security: Current Challenges and Future Alternatives (КИСИ, 2026), Казахстан входит в водный цикл с ухудшающейся структурой устойчивости: к 2030 году совокупные водные ресурсы прогнозируются на уровне 104 км³ против 106 км³ ранее, а приток из соседних стран сокращается с 50,8 до 46,4 км³. Это не просто техническое снижение, а сжатие пространства управленческого маневра. Чем меньше внешний приток и чем выше межгодовая волатильность, тем слабее работает старая модель, построенная на предположении, что воду всегда можно как-то перераспределить. Самая важная цифра в этом сюжете даже не объем воды, а цена неэффективности. По оценке Всемирного банка, Казахстан уже теряет около 1,5% ВВП в год из-за низкой эффективности водопользования; при этом эффективность использования воды в стране в 6–8 раз ниже мировых стандартов. Здесь и начинается настоящий анализ. Водный кризис в Казахстане формируется не только природой и не только климатом. Он формируется устройством самой экономики, где крупнейший потребитель воды не является самым технологически дисциплинированным сектором. Иначе говоря, дефицит воды у нас во многом производится самой системой хозяйствования. Особенно ясно это видно в аграрном секторе, который потребляет 60–70% всех водных ресурсов страны. Южные регионы уже входят в сезон с риском дефицита поливной воды до 1 млрд м³, а это прямое давление на урожайность, продовольственные цены и устойчивость сельских территорий. Но суть не только в риске плохого сезона. Суть в том, что Казахстан слишком долго относился к воде как к расходному входу в сельское производство, а не как к стратегическому ограничителю развития. Пока вода воспринимается как бесплатное или почти бесплатное приложение к аграрной модели, модернизация будет отставать от масштаба проблемы. По данным отчета, социальная картина тоже далеко не благополучна. Да, доступ к услугам водоснабжения высокий: 99,3% городского и 97,5% сельского населения. Но доступ именно к централизованной подаче воды уже заметно неравен: 94% в городе против 63% в селе. Здесь проходит один из самых недооцененных разломов. Вода в Казахстане давно стала не только инфраструктурным, но и социальным вопросом. Неравномерность доступа означает не просто разницу в комфорте; она означает разницу в санитарной безопасности, в бытовой устойчивости, в цене повседневной жизни и, в конечном счете, в качестве человеческого капитала. Еще один важный вывод отчета разрушает привычную логику водного дефицита как единственной угрозы. Среднегодовые потери от паводков в Казахстане оцениваются в 419 млн долларов, или около 1,4% ВВП, а паводки 2024 года стали крупнейшим бедствием более чем за 80 лет и привели к эвакуации свыше 120 тысяч человек. Здесь проявляется главный парадокс: страна одновременно уязвима и к нехватке воды, и к ее избытку. Поэтому водная проблема в Казахстане это уже не сюжет про дефицит. Это сюжет про слабую способность управлять крайностями. На этом фоне особенно показательно, что в стране огромные разведанные запасы подземных вод 43,2 млн м³ в сутки, но используется только 3,6% этого объема. То есть Казахстан сталкивается не только с нехваткой ресурса, но и с ограниченной способностью вовлекать уже имеющиеся резервы в стратегическое управление. И в этом, пожалуй, главный нерв всей темы: вопрос воды у нас упирается не в отсутствие возможностей, а в медленный переход от экстенсивной логики к умной, точной и жестко управляемой системе. Водный вопрос в Казахстане, это уже не отраслевая проблема и не экологическая повестка. Это тест на качество государства, на зрелость экономической модели и на реальную способность страны управлять будущим, а не реагировать на очередной сезонный кризис.

⚡ Анталья-2026: что на самом деле предлагает Казахстан мировой политике Выступление Касым-Жомарта Токаева 17 апреля 2026 года на Antalya Diplomacy Forum важно не как набор привычных дипломатических формул, а как довольно точный сигнал о том, какую роль Казахстан пытается занять в новой международной конфигурации. В центре этого сигнала не идеология, а позиционирование: мир все хуже управляется через старые институты, крупные державы блокируют решения, а потому пространство ответственности постепенно заполняют так называемые middle powers, страны, которые не определяют мировой порядок в одиночку, но способны удерживать переговорность, предсказуемость и прагматический баланс. Именно в этой рамке Токаев прямо поставил рядом Казахстан и Турцию и отдельно подчеркнул ожидаемый в следующем месяце государственный визит Реджепа Тайипа Эрдогана в Казахстан. Самая сильная часть этого выступления признание институционального износа самой системы глобального управления. Токаев фактически сказал вслух то, что давно стало международной практикой: ключевые переговоры сегодня все чаще идут вне ООН, а значит проблема уже не только в конфликтах, но и в снижении посреднической дееспособности универсальных институтов. Его акцент на реформе Совета Безопасности и на устаревании части самой архитектуры ООН показывает, что Казахстан хочет говорить не языком ритуальной лояльности международным организациям, а языком их функциональной пригодности. Это более жесткая и более взрослая дипломатическая линия: легитимность института определяется уже не историческим статусом, а способностью реально работать. Не менее показательно, что в этом выступлении тема безопасности была подана через сдержанность, а не через силу. Это кажется умеренной фразой, но в действительности за ней стоит целая политическая философия малых и средних государств: когда мир входит в фазу высокой турбулентности, для стран вроде Казахстана главной формой рациональности становится не демонстрация жесткости, а удержание пространства маневра. Поэтому и в оценке ситуации вокруг Ирана Токаев сместил разговор от вторичных эффектов к первопричине, проблеме ядерных технологий и ядерного оружия, одновременно связав конфликт с экономическими последствиями и качеством глобальной торговли. Еще глубже здесь другое: Казахстан предлагает себя не как центр силы, а как носителя рационального дипломатического поведения в эпоху, когда большие игроки все чаще производят не порядок, а тупик. Когда Токаев говорит, что средние державы порой проявляют больше ответственности, чем постоянные члены Совета Безопасности, это не комплимент себе, а попытка повысить политический вес через репутацию. Для государства, не обладающего масштабом сверхдержавы, именно репутация ответственного, предсказуемого и переговороспособного актора становится главным внешнеполитическим капиталом. В этом смысле Анталья была не просто площадкой выступления, а сценой, на которой Казахстан еще раз оформил свой международный образ: не фронтовое государство, не морализатор, а посредник здравого смысла. Реальный смысл этого выступления в том, что Казахстан последовательно закрепляет за собой роль не наблюдателя, а дисциплинированного участника международной политики, делающего ставку на переговорность, политическую сдержанность и институциональный реализм. В условиях, когда глобальная система все хуже справляется с функцией согласования интересов, именно такая линия дает средним державам наибольшую устойчивость и наибольшую внешнеполитическую ценность. Поэтому выступление в Анталье было важно не как дипломатический ритуал, а как ясное обозначение курса: Казахстан стремится усиливать свой международный вес не через громкость, а через репутацию ответственного и рационального государства.

ЗАЯВЛЕНИЕ О СОЗДАНИИ НОВОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ Дорогие сограждане! Мы, сторонники прогрессивных реформ, приверженцы идеи строительства Справедливого Казахстана, выступаем сегодня с инициативой создания новой политической партии «Әділет». Мы представляем большинство граждан страны, которые приняли Новую Конституцию 15 марта 2026 года и этим открыли новую страницу нашей истории. Мы уверены, что именно сейчас настало время создания новой политической организации, деятельность которой будет отвечать реальным интересам граждан нашего государства. Мы создаем нашу партию для успешного продолжения процесса модернизации страны. Мы хотим консолидировать усилия всех ответственных граждан для строительства и укрепления Справедливого государства с сильной экономикой, широкими перспективами для всех, авторитетной позицией нашей страны в мировом сообществе. Основные цели и задачи нашей партии «Әділет» – защита прав, свобод и интересов граждан Республики Казахстан на основе принципов Новой Конституции и ценностей Справедливого Казахстана! Наши главные ценности – СПРАВЕДЛИВОСТЬ, ПАТРИОТИЗМ, ТРУДОЛЮБИЕ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, ПРОГРЕСС. Некоторые из нас уже имеют политический и партийный опыт, другие – были вне партий. Но сегодня мы, вдохновленные идеями Справедливого государства, объединились, чтобы выступить с единой позицией. Уже сейчас наши идеи и принципы, цели и задачи разделяют сотни тысяч граждан. Поэтому мы будем участвовать во всех выборах и с уверенностью заявляем, что широкая всенародная поддержка позволит партии «Әділет» стать ведущей политической силой страны. Завтра наша инициативная группа направит заявление в Министерство юстиции Республики Казахстан о начале процедуры подготовки к регистрации политической партии. В ближайшее время планируем провести учредительный съезд нашей партии. Справедливость сейчас и навсегда! Справедливый Казахстан для всех граждан! Список членов инициативной группы, подписавших заявление: 1. Атабаева Гульзира Нуржановна 2. Бектуров Ренат Нурмолдаевич 3. Джаманкулова Карлыгаш Калибековна 4. Закиева Динара Болатовна 5. Карабасова Лаура Чапаевна 6. Кенжеханұлы Рауан 7. Кузиева Замира Закиржановна 8. Кусаинов Айгазы Амирланович 9. Лаврентьев Андрей Сергеевич 10. Матжани Нурбек Сеилханулы 11. Нурмухамедов Бурихан Жолбарысович 12. Сүгірбай Аят Исатайұлы 13. Тауан Мухамедкали Эдуардович 14. Тен Ирина Сергеевна 15. Чинкисбаева Лаззат Алтынбековна 16. Шибутов Марат Максумович

✍🏻Неравенство точнее всего видно не в доходах, а в длине жизни Самая жесткая форма социального неравенства это не разница в зарплатах и даже не разница в потреблении. Это разница в том, сколько лет человеку в среднем отпущено прожить. На карте мира 2025 года она видна предельно ясно: в Монако ожидаемая продолжительность жизни достигает 86,5 года, а в Нигерии и Чаде она ниже 56 лет. Почти 32 года разницы, и это уже не просто статистика, а прямая мера того, насколько общества по-разному умеют сохранять человеческую жизнь. Казахстан на этом фоне находится не в зоне демографической катастрофы, но и не в зоне настоящего благополучия. Средняя ожидаемая продолжительность жизни составляет 74,5 года при мировом среднем 73,4. Формально это выглядит как нормальный показатель. Но социальная реальность раскрывается глубже, если посмотреть внутрь этой средней цифры. Самый важный факт для Казахстана не общий уровень, а внутренний разрыв: женщины живут в среднем 78,5 года, мужчины 70,3. Это дистанция в 8,2 года. И именно она говорит о стране больше, чем любые усредненные показатели. Потому что здесь виден не просто вопрос здоровья, а вопрос устройства мужской повседневности: условий труда, накопленного стресса, поведенческих рисков, слабой профилактики и привычки обращаться за помощью слишком поздно. Поэтому продолжительность жизни, это не медицинский итог, а социальный приговор или социальное достижение. Она показывает, как работают институты, насколько безопасна повседневность, как распределяются ресурсы и чья жизнь в обществе оказывается более уязвимой. В этом смысле главная проблема Казахстана сегодня не просто жить дольше, а жить менее неравно. Именно здесь проходит настоящая граница зрелости общества: не там, где растут средние показатели, а там, где уменьшается дистанция между теми, кому жить дольше легче, и теми, для кого сама жизнь оказывается короче. Я думаю, что в будущем зрелость общества все чаще будут измерять не только уровнем доходов и темпами роста, а способностью уменьшать разрыв в самой длине жизни. Потому что настоящее развитие начинается там, где дольше живут не только благополучные, осторожные и защищенные, а большинство.

Этнодемографическая карта Казахстана в 2026 году 🧭 Формула многоэтничная страна остается верной, но сегодня уже недостаточна для объяснения реальной демографической картины. Сегодня важнее не просто то, какие этнические группы живут в стране, а то, как именно они распределены в пространстве: кто живет в мегаполисе, кто в пригородном поясе, кто в селе, а кто в районах со своей устойчивой историей расселения. 📊 На начало 2026 года население Казахстана составило 20,5 млн человек. Казахи – 71,5%, русские – 14,4%, узбеки – 3,4%, уйгуры – 1,5%. Эти цифры важны, но сами по себе они еще не раскрывают главного. Главный сюжет не в том, что страна многоэтнична. Главный сюжет в том, что эта многоэтничность организована территориально, и именно эта территориальность сегодня начинает объяснять гораздо больше, чем сухие проценты в общей таблице. Страна уже городская: 63,8% населения живет в городах. Но урбанизация в Казахстане – не нейтральный процесс. Она идет по-разному для разных групп. Среди русских 77,3% живут в городах, среди корейцев – 87,8%. Среди таджиков, напротив, 68,7% населения живет в сельской местности, среди дунган – 60,1%. Это значит, что этническая структура в Казахстане все сильнее превращается в социальную географию: вопрос этничности теперь тесно связан с доступом к городской инфраструктуре, образованию, занятости, транспорту и повседневной мобильности. Особенно интересно смотреть на Алматы. Формально это один город. По сути – несколько разных демографических миров в одном административном контуре. В целом по городу казахи составляют 64,7%, русские – 18,3%, уйгуры – 5,3%. Но внутри города картина уже совсем не «средняя». Жетысуский район – одна логика, где заметна высокая смешанность. Турксибский – другая, с сильным русским и уйгурским присутствием. Наурызбайский – третья, значительно более однородная. И вот здесь начинается настоящая социология: не в общих словах о разнообразии, а в понимании того, что даже один город живет в нескольких режимах этнодемографической реальности сразу. Алматинская область показывает еще более интересную вещь. Это уже не мегаполис, но и не просто административное окружение Алматы. Это пространство устойчивых демографических поясов. Уйгурское население заметно концентрируется в Енбекшиказахском, Уйгурском и Талгарском районах. Русское – в Талгарском, Илийском, Карасайском и Енбекшиказахском. Здесь особенно хорошо видно, что этничность в Казахстане – это не абстрактная тема про идентичность, а вполне материальная тема про территорию, соседство, школу, рынок труда, дорогу, муниципальную среду и социальное воспроизводство. ⚖Главный вывод: для Казахстана этнодемография это все меньше вопрос общей национальной пропорции и все больше вопрос территориальной конфигурации общества. Где возникают зоны высокой смешанности. Где сохраняются компактные этнические массивы. Где город формирует новую интеграцию, а где пригород и село воспроизводят устойчивые локальные контуры. Поэтому политика в этой сфере должна опираться не на усредненные лозунги, а на точное понимание реальной карты населения. 💬Если говорить прямо, Казахстан сегодня интересен не тем, что он просто многоэтничен. Это давно известный факт. Он интересен тем, как именно эта многоэтничность распределена в пространстве и как она меняет город, регион, инфраструктуру и повседневную жизнь. И вот это уже разговор не о красивой формуле, а о настоящей социологии страны.

Рынок кредитов разворачивается: казахстанцы уходят от беззалоговых займов Динамика розничного кредитования в 2025 году формировалась на фоне охлаждения спроса со стороны населения. Снижение было обусловлено падением активности в сегменте беззалоговых займов – на 16,9% в годовом выражении. Этот сегмент по-прежнему формирует наибольшую долю заявок – 91%, обратили внимание в Ассоциации финансистов Казахстана. Общее количество кредитных заявок от казахстанцев сократилось на 13,7% после роста на 13,8% годом ранее. Такая динамика указывает на разворот спроса. В то же время в других сегментах сохранялась положительная динамика. В ипотеке рост составил 9,2% год к году, в автокредитовании – 41,8%, в потребительских кредитах под залог – 77,1%. Это указывает на перераспределение спроса в пользу обеспеченных кредитных продуктов. 📲 Подробнее читайте на National Business Kazakhstan Подписывайтесь 👉https://t.me/nationalbusiness_kz