Post #316

Весна. Ко дню рождения Габриэля Гарсиа Маркеса В день, когда мне исполнилось девяносто лет, я решил сделать себе подарок – ночь сумасшедшей любви с юной девственницей. — Габриэль Гарсиа Маркес, «Воспоминания моих грустных шлюх» Маркес – творец, который отчасти из-за трудностей перевода на русский и безусловно из-за своих латинских корней создал неповторимый литературный язык. В модернистской литературе немного писателей, которые выделяются именно благодаря «чистому» языку. «Магический реализм», к которому принято относить Маркеса, языком произведений уходит дальше эксперимента, при этом не являясь экспериментом по своей сути – ведь он остаётся естественным. И средний тиражированный писатель неопределенного стиля никогда не напишет фрагмента, который читатель сможет узнать по одному лишь слогу. А вот Маркес, великий прозаик, мог. Его тягучее, почти удушающее повествование похоже на путешествие по мифической реке Стикс. Только плывёт читатель не к царству мертвых, а к царству фантасмагории – реального, отражённого в нереальном: репетитивность форм и образов, тяжеловесная структура слов – всё это вкупе создаёт ощущение сложного и долгого путешествия. Художественная литература, естественно, сама по себе является путешествием. Вопрос лишь в способе транспортировки – поздняя интеллектуальная проза требует от читателя разумного «соперничества» с автором, как бы соревнования, за которым откроется суть написанного. Романы попроще требуют чувства и погружения в психологию героя, в обстановку – ощущение сопричастности передаёт замысел писателя. Есть также много произведений, которые успешно сочетают в себе как «интеллектуальную игру», так и sensus purus, интуицию, но такой синтез не описывает Маркеса в полной мере. Всё же его произведения стоят особняком среди остальной литературы. Габриэль создавал миры, попасть в которые нельзя ни чистым разумом, ни чистым чувством – он умело балансировал на грани рациональности и эмоций, оставляя читателя в состоянии, которое я назвал бы состоянием постороннего. Читая Маркеса, человек погружается в абсурдный, гротескный мир Латинской Америки со своими уникальными нравами и обычаями, которые тем более кажутся посторонними для европейского читателя. Но никогда читатель не растворяется в этом мире – он только проходит сквозь его причудливые арки, делая собственные выводы и поражаясь той сказке, которая заключена в текстах Габриэля. Моим любимым произведением Маркеса является «Осень патриарха». И вот что больше всего меня удивляет в этой книге, помимо того, что уже описано: я никогда не занимал ничью сторону в перипетии политических интриг, войн и действий главного героя – бессмертного патриарха. Я завороженно наблюдал за приходящим в упадок дворцом, за безумными чувствами главного героя, за умело описанной Маркесом бесконечной властью. И, прочитав книгу, я мог бы разумом заключить – ну, это история про дорвавшегося до власти милитариста, который своим скудоумием и ограниченностью довёл собственную страну до небывалого упадка. Но интуиция мешает мне так пренебрежительно относиться к произведению. Вместе с патриархом я прожил всю его любовь, всё его отвращение и усталость от обжигающего сложностью и обманом мира – поэтому никакой однозначности. Вообще меня приводят в восторг описания упадка из «Осени патриарха». Не потому что я по-декадентски тяготею к этому явлению, а потому что Маркес сумел облечь мироописание в форму, не дающую шанса не испытывать очарование выдуманной южноамериканской державой. И язык повествования не даёт мне «заснуть», упасть в рационализацию – он только способствует моему продвижению в неизвестную, дикую для меня область. Да, Маркес – великий писатель. И добавить особо нечего. Венедикт Авангард 👹Поэтарка | Редакция