Post #325

ТАРАС НЕ ПОНЯЛ ГЛАВНОГО День рождения Тараса Шевченко — хороший повод разобрать некоторый феномен «главного кобзаря» и казацкого страдальца. Со временем стал отчётливо чувствовать, насколько же липкой, неестественно надрывной ощущается его алкогольно-сентиментальная лирика. Вот эти все «садок вишневий коло хати...», «поховайте мене на могилі, серед степу широкого...» и т. д. Куда там надрывной «кабацкой Москве» Есенина и писем до родной мамы под стопарь водки! Тарас Григорьевич весь пропитан дисфорией, тягучей обидой, вперемешку со слезливой добротой абстинента, дорвавшегося до чарки с горилкой. Да, у него была тяжёлая судьба, но и человек он был не ангельского склада. Биография, к сожалению, соответствующая — благодарность и скромность не входили в список его сильных качеств. Спившийся и одинокий, с подорванным здоровьем после многолетней ссылки, Шевченко умирает в Санкт-Петербурге от водянки, не дожив до 50 лет. Особенно интересна его фиксация на «Катерине». Это в некотором роде диагноз не столько его самого, сколько того «украинства», которое он так неистово воспевал. Строить целую национальную мифологему, расчёсывать до крови рану на основе трагической судьбы обрюхаченной деревенской девки — явно нездоровая затея. Шевченко упивается доведением её до самоубийства и в поэзии, и в живописи, хотя доводят до греха её «свои» же односельчане, совсем не «москали». На фоне этих заунывных, мрачных красок особенно важно помнить, что всякий успешный национальный миф складывался на основе героизма, на основе победы, на основе красоты. И всю красоту, всю смекалку и лихость «козацтва», всё очарование Запорожской Сечи показал Николай Васильевич Гоголь в «Тарасе Бульбе». Показал и оставил русскому народу. А с Шевченко всё вышло достаточно грустно. Крепкого сельского поэта и небесталанного художника-портретиста, но никак не гения, возвели на титаническую величину национального строителя. Какой титан — такая и нация получилась. «Больно много дёгтя», — так охарактеризовал суть его творчества Гоголь. Весь Союз усыпали улицами и памятниками Шевченко, но утвердительного духа в его наследии оказалось мало. Проросли обида и злоба и дали свои всходы. Но на всякого киевского Тараса бывает и миргородский Николай. Потому что сила в правде, а у кого правда, тот и сильней. Это потом было в одном фильме. Там тоже хохлы так ничего и не поняли. Дмитрий Фламин