Новый мусульманский блок?
Шейх Хамад бин Джасим бин Джабер аль Тани, человек, который когда-то строил внешнюю политику Катара и умудрялся одновременно со всеми дружить и ссориться, вдруг выступил с идеей, которая вызвала у многих в регионе вопросы.
А идея состоит вот в чем - создать четырёхсторонний стратегический оборонительный блок: Саудовская Аравия + Пакистан + Турция + Египет.
Конечно, если откинуть эмоции - это перестанет казаться такой уж фантазией.
Всё началось в сентябре 2025-го, когда Эр-Рияд и Исламабад подписали тот самый Strategic Mutual Defence Agreement. Пакт, где нападение на одного считается нападением на другого. Не НАТО, конечно, но по формулировкам очень близко к статье 5. Все прекрасно понимают, о чём идёт речь, когда пакистанский министр обороны начинает осторожно говорить о «всех имеющихся возможностях», а саудовцы отвечают «комплексным оборонительным соглашением, охватывающим все военные средства».
Теперь бывший ПМ предлагает подключить Турцию и Египет.
Почему именно эти страны?
Потому что это максимально широкий мусульманский пояс, который может существовать без прямого конфликта интересов с Ираном (шейх специально подчёркивает - «не против Ирана, Иран большая мусульманская страна»).
Это попытка собрать тяжеловесов, у которых есть:
деньги и нефть (Сауды)
ядерное оружие и армия, готовая воевать (Пакистан)
дроны, экспедиционный корпус и идеологическая экспансия (Турция)
крупнейшая арабская армия, контроль над Суэцем и демографический вес (Египет)
Вместе они создают такую критическую массу, при которой даже американцы дважды подумают, прежде чем диктовать повестку.
А диктовать становится всё сложнее.
После израильских ударов по Дохе в сентябре 2025-го, после того как Вашингтон не смог (или не захотел) остановить эскалацию, доверие к американцам в заливе рухнуло до критической отметки. Сауды, которые десятилетиями платили за эту защиту нефтью и деньгами, теперь ищут альтернативу. Не полный разрыв с США, конечно, а именно альтернативный полюс силы, который можно активировать, когда Белый дом опять начнёт давить или просто продемонстрирует очередную «стратегическую гибкость».
Хамад бин Джасим не зря вспоминает Дамасскую декларацию 1990 года, тот самый скороспелый арабский союз, который умер, не родившись.
Если такой блок действительно сложится (хотя бы на уровне постоянных консультаций, совместных учений и координации по ключевым кризисам), то мы увидим первую серьёзную попытку создать мусульманский многополярный центр силы, который не будет ни прозападным, ни проиранским, а именно самостоятельным.
Не антизападный джихад, а прагматичный баланс.
Сможет ли это работать?
Очень большой вопрос.
У Турции и Египта до сих пор осадок от мусульманских братьев. У саудитов и турков есть конкуренция в Сирии и в Африке. Пакистан вообще живёт своей индийской повесткой и не горит желанием ввязываться в каждую ближневосточную разборку.
Но сама постановка вопроса уже меняет атмосферу.
Если уж бывший премьер Катара, страны, которую ещё вчера весь залив бойкотировал, начинает публично продвигать такой союз, значит, старые обиды отходят на второй план и страх перед непредсказуемым Западом и перед слишком активным Израилем перевешивает.
Следим внимательно.
#Геополитика#БлижнийВосток#Многополярность
✍️Статья Директора Департамента внешнеполитического планирования (ДВП)МИД РоссииА.Ю.Дробинина и главного советника ДВП Е.Г.Пискунова для журнала «Международная жизнь» (18 августа 2025 года)
Что такое многополярный мировой порядок: актуальные теоретические и прикладные аспекты
Основные тезисы:
• До недавнего времени основное содержание изменений миропорядка описывалось при помощи понятий «глобализация» и «многополярность». <...> В неформальном соперничестве двух концептуальных взглядов на мировое развитие чаша весов постепенно смещается в сторону «многополярности». «Глобализация» же всё больше понимается как один из влияющих факторов, причем утрачивающих былое значение.
• Концепция многополярности была введена в официальный оборот одновременно с принятием российско-китайской декларации «О многополярном мире и формировании нового международного порядка» (1997 год).
• Имея поначалу весьма ограниченный круг сторонников, идея многополярности от года к году обретала притягательность. К ней потянулись те, кто осознавал ущербность навязываемых Западом моделей и стремился к развитию без ущерба для суверенитета и самобытности.
🌐#Многополярность стала обозначать объективный процесс рассредоточения потенциала мирового развития, укрепления новых самостоятельных центров экономического роста и принятия политических решений. <...> Международная реальность быстро вскрыла иллюзорность и нежизнеспособность западного (прежде всего американского) подхода. <...>
• Заявки России, Китая, Индии, Бразилии и ЕС на самостоятельную роль подтолкнули многие крупные страны к претворению в жизнь потенциала собственной международно-политической субъектности. <...> Фактически международные отношения обрели многополярный характер: потенциал незападных центров продолжает увеличиваться, а способность Евро-Атлантики навязывать свою волю Мировому большинству — сокращаться.
• Рудименты западоцентричного миропорядка подтачивает развитие странами Мирового большинства моделей сотрудничества, снижающих их зависимость от Запада. В этом же ряду — регионализация международных отношений и кризис подконтрольных США и ЕС многосторонних механизмов взаимодействия. <...> В странах Глобального Юга и Востока, где идеи антигегемонизма и равноправия имеют глубокие исторические корни, концепция многополярности используется для описания новой мировой реальности, образа желаемого будущего и идейной платформы коллективных действий.
• [Специальная военная операция] убедительно продемонстрировала пределы гегемонистских возможностей США и их сателлитов. Политическое значение СВО признается всеми, а её трансформирующую роль в мировой истории еще только предстоит оценить.
• Незападные государства впервые за несколько столетий способны и хотят, независимо от евроатлантических «стратегов» и «архитекторов» мирового порядка, заниматься коллективным осмыслением и проектированием моделей регионального, трансрегионального и глобального сотрудничества и развития, основанных на идеях справедливости, равноправия и взаимной выгоды.
• С высокой долей уверенности можно сказать, что значение «коллективных полюсов» будет возрастать как одно из следствий усложнения международной среды, в которой государствам, особенно малым и средним, становится всё труднее в одиночку справляться с формирующимся помимо их воли спектром вызовов и угроз.
🇷🇺 Россия, имея собственное видение «многополярного будущего», постоянно работает над его творческим развитием, но ни в коем случае не пытается навязывать его другим странам. Наша страна готова и выступает за постепенное налаживание диалога о путях адаптации международных институтов и инструментов регулирования международных отношений к объективным историческим реалиям XXI века.
Читать статью полностью
✍️Статья Директора Департамента внешнеполитического планирования (ДВП)МИД РоссииА.Ю.Дробинина и главного советника ДВП Е.Г.Пискунова для журнала «Международная жизнь» (18 августа 2025 года)
Что такое многополярный мировой порядок: актуальные теоретические и прикладные аспекты
Основные тезисы:
• До недавнего времени основное содержание изменений миропорядка описывалось при помощи понятий «глобализация» и «многополярность». <...> В неформальном соперничестве двух концептуальных взглядов на мировое развитие чаша весов постепенно смещается в сторону «многополярности». «Глобализация» же всё больше понимается как один из влияющих факторов, причем утрачивающих былое значение.
• Концепция многополярности была введена в официальный оборот одновременно с принятием российско-китайской декларации «О многополярном мире и формировании нового международного порядка» (1997 год).
• Имея поначалу весьма ограниченный круг сторонников, идея многополярности от года к году обретала притягательность. К ней потянулись те, кто осознавал ущербность навязываемых Западом моделей и стремился к развитию без ущерба для суверенитета и самобытности.
🌐#Многополярность стала обозначать объективный процесс рассредоточения потенциала мирового развития, укрепления новых самостоятельных центров экономического роста и принятия политических решений. <...> Международная реальность быстро вскрыла иллюзорность и нежизнеспособность западного (прежде всего американского) подхода. <...>
• Заявки России, Китая, Индии, Бразилии и ЕС на самостоятельную роль подтолкнули многие крупные страны к претворению в жизнь потенциала собственной международно-политической субъектности. <...> Фактически международные отношения обрели многополярный характер: потенциал незападных центров продолжает увеличиваться, а способность Евро-Атлантики навязывать свою волю Мировому большинству — сокращаться.
• Рудименты западоцентричного миропорядка подтачивает развитие странами Мирового большинства моделей сотрудничества, снижающих их зависимость от Запада. В этом же ряду — регионализация международных отношений и кризис подконтрольных США и ЕС многосторонних механизмов взаимодействия. <...> В странах Глобального Юга и Востока, где идеи антигегемонизма и равноправия имеют глубокие исторические корни, концепция многополярности используется для описания новой мировой реальности, образа желаемого будущего и идейной платформы коллективных действий.
• [Специальная военная операция] убедительно продемонстрировала пределы гегемонистских возможностей США и их сателлитов. Политическое значение СВО признается всеми, а её трансформирующую роль в мировой истории еще только предстоит оценить.
• Незападные государства впервые за несколько столетий способны и хотят, независимо от евроатлантических «стратегов» и «архитекторов» мирового порядка, заниматься коллективным осмыслением и проектированием моделей регионального, трансрегионального и глобального сотрудничества и развития, основанных на идеях справедливости, равноправия и взаимной выгоды.
• С высокой долей уверенности можно сказать, что значение «коллективных полюсов» будет возрастать как одно из следствий усложнения международной среды, в которой государствам, особенно малым и средним, становится всё труднее в одиночку справляться с формирующимся помимо их воли спектром вызовов и угроз.
🇷🇺 Россия, имея собственное видение «многополярного будущего», постоянно работает над его творческим развитием, но ни в коем случае не пытается навязывать его другим странам. Наша страна готова и выступает за постепенное налаживание диалога о путях адаптации международных институтов и инструментов регулирования международных отношений к объективным историческим реалиям XXI века.
Читать статью полностью
Турция и Саудовская Аравия: сближение средних держав
В последние годы на Ближнем Востоке постепенно формируется новая конфигурация отношений между двумя региональными игроками – Турцией и Саудовской Аравией. Сближение Анкары и Эр-Рияда отражает не только прагматические экономические интересы, но и более широкие геополитические изменения в регионе.
Новый этап отношений был обозначен во время визита президента Эрдогана в Эр-Рияд 3 февраля. Стороны заявили о намерении вывести двусторонние отношения на новый уровень, расширив сотрудничество в оборонной сфере и области возобновляемой энергетики.
Это особенно примечательно, учитывая, что еще несколько лет назад стратегические позиции Анкары и Эр-Рияда по ключевым региональным конфликтам существенно расходились. Перелом произошел примерно к 2021 году на фоне экономических трудностей после пандемии и неопределенности относительно долгосрочных гарантий безопасности со стороны США. В этих условиях государства региона начали активнее выстраивать новые прагматичные партнерства.
Одним из ключевых факторов сближения стала оборонная кооперация. Саудовская Аравия стремится снизить зависимость от западных поставщиков вооружений и развивать собственную оборонную промышленность. Турция, ставшая заметным экспортером военной техники, рассматривается Эр-Риядом как важный технологический партнер.
Так, в 2023 году Саудовская Аравия подписала соглашение о закупке турецких беспилотников, которое также предусматривает передачу технологий и локализацию производства в королевстве. В дальнейшем стороны объявили о сотрудничестве между Эр-Риядом и турецкой компанией Baykar по созданию производственных мощностей для беспилотников. Кроме того, КСА проявляет интерес к участию в турецком проекте истребителя KAAN.
Помимо оборонной сферы активно развивается энергетическое сотрудничество. Королевство намерено инвестировать около $2 млрд в строительство двух солнечных электростанций мощностью по 1000 МВт в турецких провинциях Сивас и Караман. В совместных заявлениях также упоминаются проекты в области хранения энергии, повышения энергоэффективности и развития водородной энергетики.
Экономические связи также растут. По данным на 2025 год объем двусторонней торговли достиг $8 млрд, а турецкие компании реализуют в Саудовской Аравии около 400 проектов общей стоимостью более $30 млрд.
Сближение имеет и важное геополитическое измерение. По ряду направлений внешняя политика стран постепенно сближается. Обе страны выступают против усиления влияния Израиля в регионе и выступили с критикой его военной кампании в Газе.
Стратегическое сближение также связано с растущей активностью Израиля на Ближнем Востоке и в Африке, включая признание Сомалиленда и усиление военного давления на союзников Ирана. В этих условиях ТР и КСА стремятся координировать позиции для сохранения собственного влияния.
При этом речь не идет о формальном военном союзе. Оба государства предпочитают сохранять свободу внешнеполитического маневра. Турция остается членом НАТО, а Саудовская Аравия придерживается стратегии многовекторной дипломатии.
В этом смысле их сближение отражает более широкий тренд современной международной политики – активизацию средних держав, которые стремятся проводить гибкую многовекторную внешнюю политику в условиях формирующегося многополярного мира.
По мотивам материала на платформе Turkey Analyst
🔜@openworld_astana
#БлижнийВосток#Турция#СаудовскаяАравия#Геополитика#Многополярность
Война без быстрой победы: проблема «успеха» для Вашингтона
По мотивам материала Al Jazeera
Военная кампания США и Израиля против Ирана пока не принесла того результата, на который, по всей видимости, рассчитывала администрация Дональда Трампа. Несмотря на масштабные бомбардировки и ликвидацию Али Хаменеи, Тегеран демонстрирует готовность к затяжному противостоянию.
Иранское руководство отказалось от немедленного возвращения к переговорам. Более того, Тегеран пытается показать, что способен наносить ответные удары, как по американским объектам, так и по гражданской инфраструктуре в регионе Персидского залива. Одновременно звучат угрозы атаковать суда, проходящие через Ормузский пролив.
Таким образом Иран пытается сформировать элемент сдерживания, прежде чем переходить к возможным переговорам.
Для администрации Трампа это создает стратегическую дилемму. Президент США известен склонностью к силовым действиям, однако, как отмечают аналитики, он предпочитает операции, которые дают быстрый и очевидный результат. Затяжные кампании, наоборот, несут политические и экономические риски (рост потерь, давление на союзников и негативную реакцию внутри США).
В этом контексте обращает на себя внимание противоречивость заявлений самого Трампа. В разные моменты он говорил, что война может завершиться «за несколько дней», затем допускал срок до пяти недель или даже дольше. Одновременно он говорит о «освобождении иранского народа», но не исключает сделки с частью нынешнего политического истеблишмента.
Подобная гибкость оставляет Вашингтону пространство для маневра. Если политические и экономические издержки окажутся слишком высокими, администрация США может представить уже достигнутые результаты, в первую очередь ликвидацию Хаменеи и разрушение ряда военных объектов (достаточная «победа»).
Однако, как подчеркивают авторы публикации, последствия подобного сценария могут оказаться гораздо более сложными:
дальнейшая нестабильность на Ближнем Востоке;
уязвимость инфраструктуры стран Персидского залива;
разочарование иранской оппозиции, которой были даны ожидания политических перемен.
В результате ситуация постепенно приобретает характер конфликта без четко определенного финала, где военные действия опережают политическую стратегию.
🔜@openworld_astana
#Иран#США#БлижнийВосток#геополитика
Выстоит ли иранский режим – мнение от Khaama Press
Вопрос «выстоит ли иранский режим в 2026 году?» вновь оказывается в центре обсуждений. Прогнозы в отношении Ирана звучат десятилетиями, однако начало 2026 года отличается не масштабом протестов как таковых, а совпадением сразу нескольких кризисов: экономического, социального и стратегического.
Экономический фактор стал триггером. Обвальное падение риала, рост цен и инфляция выше 40% подорвали даже минимальное ощущение управляемости. Курс в районе 1,4 млн риалов за $1 превратился в символ системного провала. Протесты, начавшись как социальные, быстро приобрели политический характер. Сценарий для Ирана привычный, но в этот раз фон оказался иным.
Существенным отличием является внешнеполитический контекст. Летняя война 2025 года между Ираном и Израилем с прямым участием США стала переломным моментом. Удары по объектам, связанным с ядерной программой, потери среди военного командования и демонстрация уязвимостей разрушили образ «неуязвимого» государства. Внутренняя цена конфликта оказалась высокой – от истощения ресурсов до морального удара по элитам.
Важно и то, что нынешний кризис не изолирован. Давление санкций, ставка на военно-политическое сближение с Россией и вовлеченность в глобальное противостояние с Западом сузили пространство для маневра. Поддержка партнеров может замедлить деградацию, но не способна восстановить разрушенный социальный контракт.
При этом иранское общество не демонстрирует иллюзий относительно «внешнего спасения». Афганский кейс служит напоминанием: падение режима само по себе не гарантирует ни стабильности, ни развития. Это во многом объясняет фрагментацию оппозиции и осторожность массовых слоев, не готовых менять один кризис на другой.
Ключевой вывод: речь идет не столько о неминуемом коллапсе, сколько о входе системы в фазу необратимого ослабления. Как отмечают и западные наблюдатели, включая Reuters, нынешние протесты – это не эпизод, а накопленный эффект сразу нескольких провалов. Даже если власть удержится в 2026 году, она выйдет из него более жесткой, более изолированной и менее устойчивой к новым шокам.
Для региона это означает затяжную нестабильность, а не «быстрое решение иранского вопроса». Именно это делает 2026 год для Ирана критическим, независимо от того, произойдет ли формальный обвал режима или нет.
🔜@openworld_astana
#Иран#БлижнийВосток#геополитика
⚔️«Доктрина непредсказуемости»: стратегия Трампа против Ирана может выйти ему боком
По мотивам The Conversation
Президент Трамп продолжает подливать масла в огонь, отказываясь подтвердить или опровергнуть планы военного удара. По его словам, решение будет принято «в течение двух недель». Но, как утверждают эксперты, это не проявление колебаний, а сознательная стратегия – быть максимально непредсказуемым.
Именно такая линия поведения, по мнению аналитиков, делает ситуацию вокруг Ирана еще более опасной. Угроза удара по объекту Фордо звучит, но при этом Трамп не проясняет, чего добивается: прекращения ядерной программы, смены режима или «чего-то большего, чем перемирие». Это подрывает эффект сдерживания: Тегеран не понимает, какие именно действия вызовут ответ, а значит, может ошибиться в расчетах.
Трамп уже использовал эту тактику в 2018 году, выйдя из ядерной сделки (СВПД) – к неожиданности союзников и в ущерб предсказуемости. Сегодня он продолжает следовать своей «доктрине неопределенности», уверяя: «никто не знает, что я собираюсь делать». Но в условиях конфликта такая позиция может не только не дать результата, но и усугубить нестабильность.
Между тем, только 14% американцев поддерживают идею военного вмешательства в Иран. И если даже намек на «смену режима» будет воспринят в Тегеране как реальная угроза, это может привести к эскалации, а не к отступлению. Дипломатический выход становится все менее возможным – как и международная поддержка возможной операции США.
Полная статья на The Conversation
🔜@openworld_astana
#Иран#Трамп#США#БлижнийВосток
Польша призвала своих граждан немедленно покинуть Иран, Израиль и страны Ближнего Востока.
По мнению аналитиков, военная операция против Ирана может начаться в ближайшие 48 часов.
#БлижнийВосток
@new_militarycolumnist
Второстепенный персонал американского посольства в Бейруте эвакуирован из Ливана в ожидании потенциальной эскалации в регионе из-за возможных ударов по Ирану.
#БлижнийВосток
@new_militarycolumnist
⚡️Всему второстепенному персоналу американской авиабазы Эль-Удейд в Катаре рекомендовано к ВЕЧЕРУ покинуть объект.
Пентагон ожидает ответ Ирана после возможного удара со стороны США.
#БлижнийВосток
@new_militarycolumnist
⚡️Госдепартамент США подтверждает, что выдал Израилю карт-бланш на ответные удары по Ирану, но будет их координировать.
#БлижнийВосток
@new_militarycolumnist
⚡️Проиранские формирования в Ираке заявили, что нанесут массированный удар по американским военным базам на территорию страны, если США присоединятся к Израилю в ответном ударе по Ирану.
#БлижнийВосток
@new_militarycolumnist