Post #1463

✍️ Констатация новой реальности на Мюнхенской конференции В Мюнхене, где в эти февральские дни проходит уже 62-я конференция по безопасности, Фридрих Мерц, ставший канцлером Германии после долгого ожидания и наконец оказавшийся в роли того, кто открывает главное ежегодное собрание западного истеблишмента, произнёс речь. Речь, которая, несмотря на всю дипломатическую сдержанность, несла в себе почти трагический оттенок констатации необратимого: старый послевоенный миропорядок, тот самый, что строился на американском лидерстве, европейской интеграции и правилах, которые казались вечными, больше не существует. Он не разрушен в одночасье, а перестал быть реальностью, уступив место новой эпохе великого соперничества держав. По его словам, Соединённые Штаты уже не обладают достаточной мощью, чтобы идти в одиночку, не рискуя утратить ту самую лидерскую роль, которую они сами же и институционализировали после 1945 года. Мерц, чья интонация сочетала в себе горечь от осознания глубокой трещины через Атлантику, которую он назвал расколом, не скрывал тревоги перед Россией, которая продолжает войну против Украины и перед Китаем, чья ревизионистская траектория меняет глобальный баланс. Также в его словах звучала обеспокоенность внутренними процессами в самих демократиях, где свобода, по его формулировке, уже не является данностью. При этом он пошёл дальше привычных берлинских рамок, упомянув ведущиеся с Францией обсуждения о возможном европейском ядерном сдерживании. Шаг, который ещё недавно воспринимался бы как революционный в стране, десятилетиями полагавшейся на американский ядерный зонтик. Было сказано, что Европа должна стать сильнее не для того, чтобы отвернуться от Вашингтона, а чтобы стать равноправным партнёром в новом трансатлантическом союзе, который необходимо «починить и возродить» совместными усилиями, поскольку без такого переформатирования Запад рискует остаться географическим понятием, лишённым нормативного единства. На следующий день, когда на трибуну поднялся Марко Рубио, госсекретарь администрации Трампа, атмосфера в зале изменилась заметно. Стоячие овации, которыми встретили его речь, контрастировали с холодом, которым годом ранее был встречен вице-президент Вэнс. Это означает если не полное примирение, но хотя бы временное смягчение тона. Рубио, говоря языком принадлежности и общей судьбы, подчеркнул, что США и Европа «принадлежат друг другу», что их историческая связь неоднократно спасала мир от катастроф и должна продолжать это делать. Хотя при этом он не стал скрывать, что речь идёт уже не о восстановлении старого status quo, а о полной перекалибровке внешней политики в условиях радикально изменившегося мира. Там, где послевоенные иллюзии о безграничной глобализации без границ, о мире без жёстких суверенитетов и о Западе как универсальном проекте оказались опасной иллюзией, а старые институты либо устарели, либо эксплуатируются против тех, кто их создавал. Если Мерц акцентировал вынужденную эмансипацию Европы, то есть необходимость самостоятельной оборонной мощи, включая ядерный компонент, большей ответственности за собственную безопасность и готовности к жертвам, чтобы затем на равных вернуться к партнёрству с Америкой, то Рубио, сохраняя тёплую риторику солидарности и исторической общности, всё же оставил ощущение, что американская сторона видит этот союз уже через призму прагматизма второй администрации Трампа. Вашингтон более не готов нести непропорциональную ношу глобального лидерства, Европа обязана радикально увеличить свой вклад в НАТО и в общую оборону, а любые разговоры о доверии должны вестись на фоне признания, что старый порядок разрушен не только внешними вызовами, но и внутренними ошибками самого Запада. Мерц требует от Америки признания равенства через усиление Европы, а Рубио предлагает Европе равенство через принятие большей ноши, и оба, по сути, констатируют одно и то же - конец эпохи, когда Запад мог позволить себе роскошь внутреннего комфорта и внешней доминации одновременно. Способна ли трансатлантическая связь пережить собственную деконструкцию, не распавшись на фрагменты?