Post #1506

По планам, которые предшествовали текущей эскалации, Трамп планировал визит в Пекин 31 марта. И с одной стороны, президент США на этой встрече мог бы выступать с позиции силы на фоне демонстрации решительной военной силы против одного из ближайших стратегических партнеров Китая - Ирана. Страны, поставляющей значительную долю нефти в КНР. С другой стороны, на фоне фактического закрытия Ормузского пролива Ираном (IRGC объявил о блокаде, танкерный трафик почти остановлен, несколько судов атаковано, что привело к росту Brent до 77–83 долларов за баррель с пиком выше 82 долларов и WTI до 71–73 долларов, или +7–13% за сутки), аналитики отмечают растущую неопределённость вокруг самого визита. Вероятность его переноса или отмены в значительной мере возросла, а Трамп сам указывает на 4-недельный срок операции, что подводит её вплотную к датам поездки. Иран, на который приходится до 80–90% экспорта нефти в Китай (примерно 1,4–1,7 млн баррелей в сутки, или 13–15% морского импорта Китая, а по некоторым оценкам до 23%), часто в обход санкций через «теневой флот» с расчётами в юанях и огромными дисконтами для «чайниковых» НПЗ в Шаньдуне, оказался под прямым военным давлением. Это уже вызвало всплеск цен. Через Ормузский пролив проходит пятая часть мировой нефти и значительная доля СПГ. Таким образом, Трамп, нанося удар по Тегерану, одновременно посылает Пекину недвусмысленный сигнал о том, что Вашингтон способен серьёзно нарушить энергетическую безопасность Китая (половина импорта из Персидского залива, включая Саудовскую Аравию, ОАЭ и Кувейт, идёт именно через этот пролив). Предыдущие попытки давления на Поднебесную через тарифы и вторичные санкции на иранскую нефть не дали желаемого эффекта, а теперь военный компонент добавляет этой игре беспрецедентную остроту, вынуждая Китай срочно переключаться на российскую нефть и другие источники. Пекин - крупнейший импортёр энергии в мире, а потеря иранского потока, плюс аналогичная венесуэльская нефть, где после январской интервенции США в Каракас и захвата Мадуро Вашингтон диктует «справедливые рыночные цены» без прежних скидок, превращая оба канала в рычаги давления, бьёт по энергетической безопасности КНР сильнее, чем по кому-либо ещё. Вместе Иран и Венесуэла обеспечивали до 17% китайского импорта в 2025 году, и теперь Китай вынужден платить больше за альтернативы на уже напряжённом рынке. Трамп, отправляясь в Китай на фоне заблокированного Ормузского пролива и растущих цен на нефть, рассчитывает, по-видимому, конвертировать военную дерзость в переговорный капитал, будь то новые уступки по торговому балансу, ограничение поддержки Ирана или даже более жёсткие обязательства Пекина по отказу от покупки иранской нефти под угрозой вторичных санкций. Однако если война затянется сверх ожидаемых 4–6 недель, а блокада пролива окажется устойчивой, то преимущество может быстро перейти к Китаю, который в долгосрочной перспективе способен переждать американскую авантюру, извлекая выгоду из отвлечения ресурсов США и собственной энергетической диверсификации. #ближнийвосток#иран#нефть#китайсша#аналитика