Post #8237

Чтобы переезд из Африки в Россию не казался «пушкинистам» слиш- ком резким, Лемнер решил устроить соратникам ещё одно прощание с Африкой. Он собрал всех африканских студенток, получаю- щих образование в московских институтах и попутно работающих проститутками. Пригласил их на корабль, плавающий по Москве-реке от Воробьевых гор до Но- во-Спасского монастыря. «Пушкинисты», кто в десант- ных тельняшках, кто голый по пояс, с юными африкан- ками на коленях плыли по Москве-реке, распевая гимн подразделения «Пушкин». В гимне были прежние сло- ва «У каждой пули есть своя улыбка» и «Несу на блюде голову врага». Но Лемнер добавил новый куплет: «Тятя, тятя, наши сети притащили...» Тятей был Лемнер. Так по-сыновьи называли его «пушкинисты». Когда корабль проплывал Лужники, африканки пре- вратились в команду художественных гимнасток. Они крутили обручи, раскаляли их бёдрами добела. Делали шпагаты, для чего сбрасывали с себя остатки одежд. Ле- тали и прыгали с лентой, словно раскачивались на лиа- нах. Студентка юридического факультета Анзор залез- ла на мачту, вертелась, показывая язык и гримасничая, пока Вава не поймал её за пятку, стянул с мачты и увлёк с палубы в трюм. Проходивший в Лужниках футболь- ный матч «Спартак» — «Динамо» был сорван. Болель- щики покинули стадион и смотрели на чудесный ко- рабль, скандируя: «Россия! Россия!» Корабль проплывал мимо Министерства обороны. Африканские студентки ходили по палубе строем, вы- полняли фигуры дефиле, демонстрировали приёмы ру- копашного боя, с воплями рубили кирпичи, ложились под танк, сбивали самолёты, брали в плен оробевших «пушкинистов» и волокли их в трюм. Студентка фило- софского факультета Аума выгнула грудь колесом, а у неё было два колеса, и стала ходить по палубе строевым ша- гом, отдавая честь офицерам министерства, что прилип- ли к окнам, на время оставив управление боевыми дей- ствиями на Украине. Их не отогнал от окон министр. Стоял, приложив ладонь к фуражке с золотой кокардой, а студентка Аума тянула мысок, поедала министра огнен- ными глазами. Вава, уставший её урезонивать, схватил Ауму за пучок косичек и поволок в трюм. Та упиралась, обвиняла Ваву в расизме, салютовала министру.