Post #8285

Продолжается обсуждение «Лемнера». Роман Проханова ругают сталинисты и антисталинисты, предатели и патриоты, правые и левые, и призыв их, в сущности, одинаков — почему этому мшистому старику оказалось можно, а нам нельзя? Ответ прост: потому что в художественном пространстве можно всё и всем, но с каждым днём мы удаляемся от этой базы в тот двор, который однажды был назван скотным. Проханов, верный своему галлюцинаторному методу, сказал то же самое, что говорил в «Господине Гексогене» и «Политологе», не погрешив против себя вообще ни в чём. Он как был, так и остался грузным осанистым графоманом, но на сей раз его кипенная слюнка слетела с губ в крайне подходящий момент. В России изъята политика, а Проханов торжественно, через легальные публичные каналы сам озвучил своё государственное виденье. Неважно, что роман верноподданический. Важно слово «сам». И то, что оно наречие. И если государство никак, к счастью, не отреагировало, отреагировали те, кто своё «сам» зажали в той части тела, которую лучше мыть каждый день. Проханов тождественен во времена, когда многие вынуждены хитрить, писать в скобках и сносочках, прикрываться ветеранами и президентом, то есть принимать спущенные для них правила игры, надеясь что-то выгадать в той партии, где в любой момент могут перевернуть стол. Конечно, Проханов выступил из привилегированной позиции, но это-то и придаёт дополнительную пикантность: осмелился свой, близкий, обласканный. Так оно всегда и бывает. «Мы» написал убеждённый социалист. Понятие «оттепели» ввёл Эренбург. Главный роман Перестройки принадлежит лауреату Сталинской премии. То же самое с политикой. Проханов открыл купальный сезон на нудистском пляже, и теперь те, кто не посмел раздеться, обсуждают из обкаканных кустиков его старое тело. Но в случае Проханова складки текста не имеют значения. Книга гениально совпала с запросом на распечатывание политики, которую начали закрывать в 2002 году, когда болелам на Манежке поднесли чарочку. Из-за чего и критика «Лемнера» должна звучать совершенно иначе. В том же 2002 в обобщающей рецензии на «Господин Гексоген» Сергей Чупринин написал, что почести, оказанные роману, обезвредили и перевели Проханова из «контекста криминальной политической борьбы в контекст экстремальной артистической фронды». Патриарх отечественной литкритики сожалел, что из-за Проханова то, «что претендовало на роль компромата и было, по крайней мере, провокацией», теперь уже не воспринимается как доверие «опасной гипотезе о том, что это Кремль, оказывается, руками наиболее доверенных фээсбэшников взрывал по ночам жилые дома в Москве и Волгодонске». Написать такое в пятьдесят с лишним годиков — тот ещё кунштюк, но, как бы то ни было, именно Чупринин наиболее оригинально поприветствовал роман Проханова, который хвалили все будущие иноагенты. Если применить его догадку к «Лемнеру», получится вот что. Подобно тому, как в 2002 году Проханов законспирологизировал «главную» антипутинскую «гипотезу», в 2025 году он заабсурдил желание замороженного общества вновь почувствовать языком десну. Болезненное внимание к «Лемнеру» говорит о невозможности реализовать политическое естественным способом. Измаявшиеся люди ищут проход в запретное через литературу. Отмахнуться от этого уже не получится — государство в сентябре 2022 привело общество на войну, и должно заплатить причитающееся. И вот в момент наивысшей гражданской сознательности, когда свой непосредственный интерес осознали миллионы патриотично настроенных лиц, выходит «Лемнер», который вместо предъявления счёт-фактуры устраивает демонический карнавал. Взрослый разговор подменяется абсурдным фиглярством, продлевая жизнь откровенно задолбавшему дискурсу. Серьёзные вопросы к государству вновь не заданы. Зато опять спрашивают про двойников и путан. Это, разумеется, спекуляция. Критика «Лемнера» создаёт иллюзию политического жеста там, где его нет. Проханов просто написал о том, о чём думал. Но то, что критика опять подумала совсем о другом — вот в чём всё дело.