Post #8368

ПОВЕЛИТЕЛЬ ГОВНА (продолжение, начало см. ☝️) Я вас, обормотов, сгною, уничтожу, Пускай Снюхаренко рожденьем хохол, Пускай я монгол и повадкой, и рожей, Но спалит в труху вас мой русский глагол: Один лишь звонок и одно только слово, - И вы превратитесь в дорожную пыль, в коровий понос, в комбикорм рыболова, В какашки хорька, в стеклотару, в утиль! И ты, лейтенантик, останешься нищим, Когда тебя выпрут из ГИБэДэДэ, И сам убирать будешь срач и говнище в квартире мигранта Турсуна-заде! А ты, журналистик, продажный писака, Дырявый копеечный контрацептив, В квартиру твою, чтоб ты понял, макака, Мосводоканал подведет говнослив! Тогда вы попляшете, гля, летку-енку, Запустите, сука, флеш-моб по Руси! Решили пробить на шантаж Снюхаренку? - Так накося-выкуси и отсоси! - И он из штанов вынул пульт управленья, И в гневе ударил его кулаком - И враз нечистоты, жиры, выделенья Нахлынули в мраморный зал прямиком Откуда-то сверху, откуда-то с высей, Смывая потоком высоких гостей, Нубиек, лолиток с безусою писей, И нежных эфебов различных мастей, Шамана, Мизулину, Баскова, Филю, И Эда Ширана, и страшную Бьорк, Владельцев крупнейших торговых флотилий, Магнатов, скупивших Дубай и Нью-Йорк. – Стоямба, не то! - заорал Повелитель, Пытаясь настроить поломанный пульт. А в мире извне изумленный водитель Увидел такое, что легкий инсульт Втопил его в кресло волшебной "буханки", Заставив дар речи на час потерять, Когда губернаторы, мэры, цыганки Летели, вопя, в москворецкую гладь. Московские воды кипели, наполнясь До края вонючею скверной людской, И бедный водитель, к утру лишь опомнясь, Увидел в рассветной мезге городской Ментов, журналиста и камерамэна, Шатаясь бредущих от ржавых дверей, И камерамэн заорал: – Офигенно! Давайте монтировать это скорей! Дрожащий водитель, покинув кабину, Отвесил им всем куртуазный поклон И, выйдя к реке, опустился на спину, И с песней поплыл на Новинский Затон. Чего он там пел? То ли "О, море, море!", То ль "Матушку-землю", то ль "Love me tonight ", Но скрылся он с глаз, и служивые вскоре Сказали тивишникам: "Братцы, олл райт! Нам с вами прикольно и весело было, Но этот хрячина - он величина, Дай бог, чтоб ни нас и ни вас не схарчило, Не вынырнул чтоб Повелитель говна. А впрочем, такие не тонут обычно. Вы правда не в курсе, что это за хрен? Крупнейшая шишка в хозяйстве столичном. Короче, по хатам, и ждем перемен". Покеда! Пока! Пацаны, вы держитесь! Россия, вперед! Нет говну у Кремля! Хохла раскатаем! Пендосы, очнитесь, В Нью-Йорке муслимы уже у руля! Разъехались парни. И тою же ночью В квартире тивишника лопнул стояк - Прихожая, кухня и ванная в клочья, И в нижний этаж провалилась семья. И, сидя на даче в тиши подмосковной, Лишенный работы, он думал о том, Что в жизни своей, непростой и греховной, Он всё-таки конченым не был скотом, Что если сейчас вновь нырнуть в нулевые И снова вытаскивать тело из вод, Он вновь бы спасал как в ту ночь, как впервые Ему повстречался тогдашний задрот, Который не вспомнил былые невзгоды, Когда он топился, отвергнутый лох, Когда манекенка корыстной породы В ответ на признанье сказала: мне пох. Да, вот она жизнь! Издалёка нагнала И врезала больно под жопу пинка. Начальник Московского водоканала Пророс как "чужой" из того паренька, Пророс и подмял под себя пол-планеты, Все сливки элит, весь искрящийся гной... Нигде на земле справедливости нету, Лишь пляски чудовищ под черной луной. (В. Степанцов, А. Вулых)