Post #8514

СКАЗ О МАКФФОЛ-НОЙОНЕ, ПУТЯТЕ И БОЯРСКОМ ГУЛЬБИЩЕ На Новинском на холме над Москва-рекой, во палатах во шатрах семиярусных, во становище лихом посла ордынского, собирался пир в честь посланника, то ль смотрящего, то ль нового наместника, по прозванию Макфол – “сын падения”. А послал того наместника Обама-хан, черный ликом и душой царь Ордерики. Достославен, говорят, еси Макфол-нойон, семь правителей Востока и Запада скинул с трона Макфол своей хитростью. Для пригляда посол прислан хозяйского за московским князем Путятою: не таит ли Путята злого умысла против набольшей державы Ордерики, дани платит Ордерике не мало ли, войско ль нынче у Путяты не усилилось? – ибо много уже своеволия проявляет безродный Путята-князь. Тот Путята был простым опричником у боярина Баруха в подчинении, царь Бориска трон хотел Баруху отдать, да народ тому бы воспротивился, ибо нехристь был и даже не татарин он, хоть дружил с патриархами и муфтиями. И решил Барух Буратинович, что Путята послужит ему правдою и поможет кровь сосать из Расеюшки, отдавая Орде ясак и промыслы. Ой ошибся ты, Барух Буратинович! Нет предела вероломству опричному, пред опричником любой сын Израилев как хомяк перед лисицей матерою. Правит ныне Путята Московией да дружину и крепости усиливает, замирил он непокорных горных суфиев, от Орды малой данью откупается. Далеко глядит тот Макфол-нойон, примечает, что в Московии делается, а творится там смута непонятная, скука гложет бояр и посадский люд. Пока правил ими Бориска-царь – всё терпели, все юшкой утиралися, нет жратвы – зато море водки импортной, вместо стражников – лихие разбойнички, а купцы, мастеровые и пирожники откупаются от них по понятиям, а коль нет – жуют подковы раскаленные, а еще горным суфиям кланяются. А теперь, при Путяте Володимирыче, как-то тускло стало жить с непривычки-то, ту же мзду платить дьякам да опричникам и не бегать по Москве от горных суфиев. На подмостках будок развлекательных не видать теперь кликуш да юродивых, что велели бояться горных суфиев и любить пауков буратинычей. Всё какие-то дьяки мордатые, про проблемы бюджета блеющие, да тупые телки сисястые, шуткам жопошным усердно смеющиеся. И придумали посадские с боярскими на болоте устраивать гульбища, чтобы жизнь болотом не казалася, костерить Путяту да опричников: отчего же вы, сатрапы душегубычи отодвинули барухов буратинычей? Сами всё сосете да не лопнете – возвращайте назад боярску вольницу! И посадские вон с нами, им все равно, кто сосет их трудовую кровушку, лишь бы им дозволяли хоть раз в году под Кремлем побиться с горными суфиями. Возвратите нам сидельцев и изгнанников, возвратите их кликуш и юродивых, чтобы снова в будках развлекательных голосила свобода буратинная. Видел-слышал все это Макфол-нойон, доносили ему нукеры верные про гетер и светских львиц Торчак и Рыльскую, превратившихся в фурий революции, про Воробышкову, женку посадскую, что любила наблюдать как собаченьки сладко ссут под чахлыми березками, и про Борьку Шведова, картежника. Этот Борька был любимцем Бориса-царя, развлекал его картишками и байками, как-то выиграл в очко он губернаторство, да едва не просрал всю губернию. Знал про Гришку Явора он и дружков его, что назвали неудачно свою партию в честь плода от змея-искусителя и шкатулок заморских затейливых. Всё про всех недовольных знал Макфол-нойон, и позвал их в свой шатер отобедати, про Путяту потрещать и опричнину, про свободушку нашу забубенную. - Исполать вам, борцы за свободушку! Нам, ордынцам, нужна Россия вольная, чтобы каждый вор с ее поляны хапал бы, а все честные слонялись по митингам, чтоб посадский люд и суфии горные на кулачный бой к Кремлю бы сходилися, чтоб вернулся Барух Буратинович, чтобы было все как при дедушке! - Ай заступа ты наша, Макфол-нойон, - завопили в голос приглашенные, - слаще слов мы в жизни не слыхивали, помоги свалить власть неправедную! - Кто ж еще вам, дуракам, и поможет-то, - усмехнулся в усища Макфол-нойон. – Выводите люд русский на площади, посылайте гонцов в горы к муфтиям, пусть горит вокруг Путяты кольцо огненное, да и вы погреетесь маленечко!