Post #2792

В марте 2026 г. пессимизм российской промышленности обновил постковидный максимум, снизившись до -20 пунктов – это показал Мониторинг ИНП РАН и ИЭП. Значение индекса уже недалеко от того, каким оно было в начале 2020 года и в 2008 году, а также в конце 1990-х. Промышленность вне сектора ВПК уходит в рецессию? Когда и при каких вводных можно ожидать её восстановления? Ответы экспертов в рубрике #опросы Экономист, руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема» Роман Черёмухин: Мартовские данные ИНП РАН в -20 пунктов – это возвращение к уровням кризисов 1998, 2008 и 2020 годов. Налицо критический разрыв: пока ВПК осваивает бюджеты, гражданский сектор уходит в рецессию. Мы видим «эффект ножниц», где «оборонка» вымывает кадры, оставляя «мирный» бизнес без людей и доступных кредитов. Ресурс экстенсивного роста исчерпан: период «просто заменим западное на китайское» закончился. При текущей ставке ЦБ любая модернизация финансово убыточна, а износ старых мощностей близок к критическому. Выживание теперь зависит не от связей, а от глубины автоматизации и способности работать в условиях кадрового и финансового голода. Точкой разворота станет только смена курса регулятора. Промышленности нужна системная ипотека под 3–5% годовых, а не точечные субсидии «для своих». Если ДКП не смягчат, реальные плоды новой индустриализации мы увидим не раньше 2027–2028 годов. Сейчас мы в фазе жёсткой «инвестиционной паузы», которая приведёт к переделу рынка. Будущее за теми, кто инвестирует в роботов и «цифру», а не в раздувание штатов. Кадровый дефицит – это константа, и те, кто не сократит зависимость от ручного труда, проиграют гонку эффективности. Остальным придётся либо закрываться, либо входить в состав крупных госхолдингов, имеющих прямой доступ к ресурсам. Это время ревизии активов и поиска ниш, которые освободятся после «очистки» рынка от неэффективных производств. Руководитель отдела экономических исследований аналитического агентства «Национальный Эксперт» Алексей Климовский: Это уже не просто замедление, а настоящая рецессия практически всего гражданского сектора экономики. Причины глубоки, системны и во многом рукотворны. Высокая ключевая ставка продолжает душить кредитование, повышение налогов и дефицит кадров из-за оттока мигрантов повышают издержки, а санкции перекрывают доступ к зарубежным инвестициям, технологиям и компонентам. «Оборонка» пока маскирует общую картину, но вне ВПК большинство предприятий уже работает в убыток. Реальный разворот может наступить не раньше второй половины 2027 года — и только при благоприятных экономических условиях. Иначе спад затянется, а стагфляция станет хронической. Пока же экономика тихо сползает в рецессию. И это уже структурная проблема, которую не решить отдельными мерами. (продолжение в следующем посте)