Post #2795

ЭКСПЕРТНЫЙ ВЗГЛЯД. По данным СМИ, в рамках финального удара Трампа по Ирану рассматривает ряд вариантов. В числе таковых - захват или блокада острова Харг, массированные удары по ядерным и энергетическим объектам, полномасштабная наземная операция. Последний сценарий называется наиболее экстремальным. Заместитель гендиректора КГ «Полилог» по взаимодействию с органами государственной власти Никита Сетов: США во многом оказались в патовой ситуации. Вашингтон дважды пытался совмещать переговоры с силовым давлением, и в Тегеране это считают прямым обманом. После ликвидации верховного лидера Ирана Хаменеи и перехода конфликта в режим войны на выживание Ирану отступать уже некуда. Поэтому разговоры о компромиссе выглядят несостоятельно. Для иранской стороны приемлемый финал связан с полным уходом США с Ближнего Востока. Чем дольше идет война, тем выше цена выхода для Трампа. Дальше у США остается по сути один путь — попытка наземной операции. Но это и самый тяжелый для Вашингтона сценарий. Он означает резкий рост военных и политических издержек без гарантии результата. Иран уже показал, что готов бить по американской инфраструктуре в регионе и расширять конфликт. Москва заинтересована в том, чтобы Иран не был сломлен. Директор по аналитическим проектам Агентства политических и экономических коммуникаций Михаил Нейжмаков: Перспективы наземной операции США против Ирана по-прежнему активно обсуждаются в СМИ, но вот переход к ее практической реализации остается под вопросом. Даже если США не будут пытаться захватить плацдармы на материке или остров Харг, а ограничатся операциями, например, в отношении небольших островов в Ормузском проливе, политических рисков для команды Трампа это не отменило бы. Сворачивать кампанию воздушных ударов всегда проще, чем наземную операцию. А вывод войск даже с небольших взятых под контроль объектов после заключения перемирия в будущем мог бы стать поводом для критики в адрес Белого дома со стороны внутриполитических оппонентов — что усилия и возможные жертвы по захвату таких плацдармов не стоили итогового результата. Поэтому весьма вероятной на ближайшее время остается продолжение конфликта примерно по нынешнему сценарию — с надеждами Белого дома, что Иран отступит перед военным давлением, и расчетами Тегерана, что США сочтут издержки на продолжение военных действий слишком значительными и свернут нынешнюю военную операцию. Это будет вести, как минимум, к затягиванию переговоров. Как показывает мировой опыт, непубличные переговоры часто идут даже между сторонами, находящимися в острой стадии конфликта. Но, судя по всему, переговоры США - Иран сейчас явно далеки от завершения. Руководитель коммуникационного агентства «Стратагема» Роман Черёмухин: Иранский конфликт марта 2026–го перешел в фазу позиционного истощения. Точечные удары не обрушили вертикаль: Тегеран ответил асимметрично через прокси–сети, превратив мировую логистику в заложницу своих ПВО. Наблюдается паттерн патовой ситуации – Запад опасается наземного вторжения («второй Вьетнам»), а блокада Ормузского пролива становится критическим рычагом давления на котировки и политические элиты. Сценарии поляризованы. Первый – попытка «внутренней эрозии» элит, купируемая жесткой дисциплиной КСИР. Второй – тотальный региональный хаос с вовлечением Ирака и Ливана. В таком случае нефть по $150–200 станет нормой, а глобальный транзит через Залив будет парализован. Это превращает Ближний Восток в территорию перманентного форс–мажора, меняющую расклад сил в мировой торговле. Россия в этой шахматной партии – «активный тыловой хаб» и технологический донор. Прямое военное участие Москвы исключено, но разведка критична для защиты южных границ СНГ от возникновения территории системного распада уровня «Ливии 2.0». Существует сложный баланс интересов: сверхдоходы бюджета от цен на сырье против рисков для стратегического коридора «Север – Юг». Москва выступает безальтернативным посредником, сохраняя дееспособность иранской государственности.