Post #107

Оказывается, Чехов был большой стесняшка. Сейчас бы сказали, что у него синдром самозванца причем на режиме ультрамаксимум. Станиславский, которому досталась честь первому показывать работы Чехова на сцене, говорил, что писатель натурально прятался от режиссеров во время репетиций, чтобы те не задавали ему вопросов и не просили советов. «Я же все написал, — говорил он тогда, — я же не режиссер, я — доктор» Однажды автор не выдержал волнения, как публика воспримет новую пьесу — сбежал заграницу под предлогом ухудшения здоровья, не оставив адреса, по которому его должны были известить о результате спектакля. Адрес не знала даже почти-жена, игравшая там. Или вот, например. Подготовка к премьере. Трупа театра специально приехала к драматургу в Крым. Десятки человек несколько месяцев с утра до утра работают над постановкой. Сотни-тысячи зрители съезжаются из разных мест, чтобы увидеть на сцене итог. И один из актеров — любимчик Антона Павловича — заболел. Тогда писателя осеняет: «Послушайте, я же доктор при театре». Всего лишь доктор. Как будто ко всей этой канители он не имеет никакого отношения. Вообще. А когда Чехов увидел пьесу своего коллеги — Гауптмана — тут же задекламировал: «Это же настоящий драматург! Я же не драматург, послушайте, я - доктор». И подарков он тоже стеснялся. Как-то Станиславский вместе с труппой собрались устроить заслуженное чествование любимого поэта по случаю премьеры Вишневого Сада и совпавших именин. Мало того, что Чехов упирался и угрожал не приехать в театр. Так он еще и от поднесенного подарка отнекивался. Драматург очень мило отругал Станиславского: — Нельзя же писателю подносить перо и старинную чернильницу — А что же нужно подносить? — Клистирную трубку. Кажется это Клизма Я же доктор, послушайте. Или носки. Моя же жена за мной не смотрит. Она актриса. Я же в рваных носках хожу. Послушай, дуся, говорю я ей, у меня палец на правой ноге вылезает. Носи на левой ноге, говорит. Я же не могу так! Вот так этот «просто доктор» стал одним из самых известных драматургов мира, зачинателем трагикомедии, писателем, прозаиком и публицистом уже как 120 лет. Правда судя по его насыщенной биографии это стеснение распространялось только на литературу. И еще красиво сказал : «Медицина — моя законная жена, а литература — любовница. Когда надоедает одна, ночую у другой» 🐺🐺 #публичный_вуайеризм