Post #103

Между романами Джейн Остен о людях, которые часами обсуждают, кто кому что сказал и почему это катастрофа, и записками Гилберта Уайта, который годами следил за прилетом ласточек и повадками ежей, больше общего, чем может показаться. Эти авторы были почти соседями: дом Джейн Остен в Чоутоне, где она провела последние восемь лет жизни, и дом Гилберта Уайта в Селборне разделяют всего четыре мили и примерно полтора часа неспешной ходьбы. Если будете планировать путешествие по Англии, рекомендуем добавить обе точки в маршрут — а мы постараемся не слишком завидовать. Хотя прямых доказательств тесной связи между Остенами и Уайтами не так уж много, они наверняка знали одни и те же места и встречали одних и тех же людей. Гилберт Уайт умер в 1793 году, когда Джейн было восемнадцать. Она была младшей дочерью другого хэмпширского священника и уже писала свои ювенилии — короткие пародийные тексты, в которых оттачивалась ее будущая манера. «Селборн» к тому времени уже был известной книгой, которую переиздавали и читали далеко за пределами Хэмпшира, так что трудно представить, что Остен не знала о своем знаменитом земляке. У ее брата Эдварда была большая семейная библиотека, в каталоге которой числится в том числе «Естественная история Селборна». А другой ее брат, Джеймс Остен, в 1812 году написалстихотворение «Selbourne Hanger», где упоминает Гилберта Уайта и восхищается тем, как тот умеет увлечь читателя, описывая «пернатое племя» — его гнезда, песни, «любовные дела и войны». Гилберт Уайт описывает английскую провинцию как ученый-натуралист — фиксируя перемены погоды, нравы кукушек и поведение сверчков. Остен смотрит на тот же мир через повадки людей — их разговоры, влюбленности и порой до смешного строгие правила приличий. Мир обоих авторов — это мир старой сельской Англии, надежное читательское убежище, где всегда найдется новая тропинка, новая сплетня или новая птица. И пока Уайт слушает пение козодоя и отмечает ранний прилет стрижей, те же аллеи, парки и поля, по которым он бродит, становятся сценами для намеков, ссор, примирений и признаний — только уже человеческих.