Post #210

Сегодня я, совсем как бы неожиданно, совершил нелицеприятный поступок. Не буду рассказывать подробности, стыдно. Тем более в первый день Великого поста. Как водится стал испытывать токсичное чувство вины, начал изводить себя. Но разгадал пустое усилие “немедленно стать другим”. Быстренько объяснил себе, что я, такой какой я есть, в тех обстоятельствах, какие реально существовали в момент поступка, никак не мог поступить по другому. Если все учесть и взвесить, не было у меня выбора. Подрасслабился, выдохнул. Токсичная, жгучая, лишающая ясности вина ушла. Стыд, грусть остались, никуда не денешься, что сотворил, то сотворил. Нужно ли мне исповедовать сегодняшнее пред Богом? Ведь не мог, значит не мог, не мог и взятки с меня гладки. Нужно. Именно потому, что не мог по другому. Потому, что устроение мое на сегодняшний день именно таково, каково есть. Потому, что не дорос ещё до другого выбора. Нужно рассказать Ему о симптомах болезни как врачу и попросить лечения. Потому, что сам исцелиться не могу. И именно потому, что сам не могу. Нужно покаяться не для того, чтобы Он меня простил (еретически считаю, что Бог прощает нас ещё до того, как мы осознаем, что нагадили), а для того, чтобы Он меня почистил. Это нужно мне при одном только условии. Если я хочу пребывать в Его “поле”, в Его свете, если я хочу его “присутствия”. Это есть. Поэтому каюсь… …И свобода воли здесь вроде как и не причём. Везде, причины и следствия. Не мог не накосячить, хочу быть с Богом, прошу лечения, стало быть каюсь. Все строго детерминировано. Одно вот только не то, чтобы выбивается из причинного ряда, но как бы стоит особняком. Когда произносишь “Господи, помилуй!”, ощущаешь себя свободной, ничем не обусловленной личностью. Господь, может, и с марионеткой общался бы, а вот марионетка с Господом вряд ли. Но этот модус свободы есть в нас без всяких усилий, сам собой. Переживание свободы присутствует в нас по умолчанию, даже наряду с кристально четким и исчерпывающим пониманием причин своего поведения. По крайней мере во время молитвы.