Post #238

В христианском богословии есть положение о том, что зло не обладает самостоятельным бытием, а представляет собой лишь отсутствие добра. Как бо‌лезнь представляет собой просто нарушение здоровья. Это не значит, что зла нет, не значит, что оно иллюзорно. Оно реально, но при всей своей ужасности не имеет корней в Бытии, оно онтологически неполноценно, оно только паразит Добра. Зло существует незаконным образом, имеет подвешенный статус хотя бы потому что будет истреблено “в конце веков”, когда “отрет Бог каждую слезу с очей их”. Уже сейчас оно, стало быть, является тем, чему суждено пройти. Человек, погружаясь в зло, отпадает от Добра как онтологически подлинной реальности, отпадает от Бытия, заигрывает с ничто, с не-существованием. Такая установка помогает (в идеале, конечно), страдая, подниматься над своим страданием, понимая, что оно, в отличии от радости, тленно, что как бы оно не мучило, оно всего лишь обезьяна Добра. Зло, страдание - необходимая принадлежность падшего мира, в Царстве Божие его не пропустят. И уже сейчас «свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Онтологическая неполноценность зла - верный залог того, что “объять свет” невозможно. И не потому, что свет сильнее, а потому что он “есть” в другом смысле, чем “есть” тьма. Свет есть подлинно, неотменно, он Божий. Тьма существует “взаймы”, не укоренена в Боге, преходяща и в этом смысле (только в этом смысле) она есть понарошку. И, если она и нужна для чего-то, то не ради себя самой, а для того, чтобы по контрасту видеть свет, который она не в силах погубить. Это даёт возможность (на практике, к сожалению, больше потенциальную) “всегда радоваться”. В психотерапевтических целях, чтобы по возможности отстраняться от пустого усилия стоит сформировать к нему отношение, подобное христианскому отношению к злу. Для этого нужно положить в основу “терапевтической философии” понимание, что истинное, “подлинное”, “настоящее” состояние человека - это “мир в душе”, понимаемый как отсутствие напряжённого волевого конфликта с собственными чувствами. То есть состояние внутренней спонтанности, целостности, гармоничности с чувством свободы, состояние вдохновения в широком смысле. Мир в душе (даже если это покой) всегда связан с переживанием настоящей жизни, с чувством, что живешь именно свою жизнь, и, что именно живёшь, испытываешь радость бытия, а не просто существуешь. (При этом он не обязательно связан с переживанием удовольствия, с миром в душе можно переносить скорби, в том числе депрессивные и тревожные р-ва). Также как можно смотреть на зло из перспективы Царства Божия, в котором зла нет, можно смотреть на переживания, связанные с пустым усилием, из перспективы жизни-без-пу, т.е. перспективы мира в душе. Здесь тогда напрашиваются некоторые переклички. Пустое усилие во многом имеет такой же подвешенный статус как зло в христианской парадигме. Оно не укоренено в жизни, в “игре жизненных сил” также, как зло не укоренено в Боге. ПУ ни для чего не нужно, среди плодов его нет ничего кроме смятения или напряжённо-мертвого уныния. Жизни как активности, как движению оно не требуется, она его не приемлет, не пускает внутрь себя, пустое усилие в лучшем случае скользит по ее поверхности. Оно лишь обезьяньим образом передразнивает жизнь, создавая воображаемую карикатуру на нее, а человек делает то, что он делает, никак не благодаря ему, а то и вопреки. Также как зло, ПУ не обладает самобытием и, будучи неспособным существовать само по себе, никогда не проявляется изолированно и паразитирует на важных для человека жизненных смыслах, черпая энергию в них, “прикидываясь” ценностным “действием”. Но “действие” это навсегда застывает на этапе стремления, так и не начавшись. Также как зло, ПУ “приглашает” к ничто, к небытию. ⬇️