Post #240

И, имиже веси судьбами, спаси мя, недостойнаго раба Твоего! “Слова эти из молитвы, которая читается преимущественно на полунощнице… …Что же просить мне моего Спасителя, когда я делаю совершенно противное для спасения моего? Что говорить Спасителю – спаси, когда сам я явно гублю себя и таким образом препятствую, не даю Спасителю спасать меня? Так не один ты рассуждаешь, думаешь, говоришь. Но ты так думай на молитве пред Спасителем; не сам с собой рассуждай – сам себе не поможешь, не придумаешь, как себе помочь, а со Спасителем. Ему говори: я делаю совершенно противное моему спасению, я явно, Господи, гублю себя, я сам препятствую, не даю сам Тебе спасти меня, иногда вовсе и не думаю о том, спасусь я или не спасусь, я забываю себя, забываю о своем спасении. Не знаю, не постигаю, как я спасусь. Не оставь меня, Господи, не забудь меня, Господи, имиже веси судьбами, спаси мя, спаси Тебе Единому известными способами, спаси, как Ты ведаешь. Так молись, так на молитве говори Спасителю Богу; стоишь ли пред Его иконой или на Небо к Нему обращаешься, говори – и Он поможет тебе спастись…” Из проповеди протоиерея Родиона Путятина. Молитва, не оставляющая пустому усилию шансов на существование и проявление. Отметающая, например, попытки здесь и сейчас заставлять себя лучше стараться, здесь и сейчас принуждать себя что-то делать или не делать с собой, здесь и сейчас становиться другим. Молитва, полностью исключающая “Ты мне, я Тебе.” Мне и в голову не может прийти, каким образом меня, такого, какой я есть сейчас, можно спасти, только Ты это знаешь и можешь. Весь “вклад” молящегося в синергию - только произношения слов молитвы. На краю полной неспособности сделать что то ещё. В психологическом смысле “спасение” можно, по моему, понимать широко: не только в эсхатологической смысле, но и как обретение “мира в душе” здесь и сейчас.