Post #280

<МАРАФОН-2023/1> #155 Ташкентский марафон чуть не испортил мне некролог. Мой товарищ, у которого гормонов уже не было, а ума еще не было, предложил: - 42 км даже мы с моим пузом пробежим. А слабо пробежать, например, в гипсе, на пьяную голову и под дождём, а? Я послал его в хокимият к чертям, но вызов принял (у меня-то гормоны ещё есть, хотя ума пока нет). Как и договаривались, товарищ пошёл купил коньяк. Я пошёл сломал руку. Всевышний устроил дождь. На старте вспомнил вчерашний тост - "Лучше сгореть, чем угаснуть". Выкрикнул его, как боевой клич, и рванул. Скажем, "рванул" тут, скорее, синекдоха или метонимия. Короче, литературный вымысел. Трёхкилограммовый гипс на правой руке постоянно заносил меня вправо, в арык, с аномальным притоком Амударьи в нем. Я в эти лужи вокруг себя смотрелся, как в зеркало. Вся Родина умещалась в них. А повылезавшие дождевые черви принимали там джакузи. Я же, во избежание червегеноцида, вилял меж ними как мог. Обошлось без жертв. Где-то на пятнадцатом километре моя нога почти по колено ушла в яму с водой. Шлёпать одной ногой было противно. Я вернулся и сунул туда вторую. Теперь бежать было комфортней, хотя противно было вдвойне. "Ноги промочил - надо и горло промочить", - вспомнил дедовский универсальный рецепт от простуды и взял на заметку. Говорят, прыгать с парашютом во второй раз страшнее, чем в первый: потому что знаешь что тебя ждёт. На марафонах с двумя кругами по 21 км такая же психология: пересекая финиш на 21-м км, мозг, зная что ждёт его впереди, требует сейчас же прекратить эту муку и скорее залить память пивом. Некоторые на финише так и поступили, разменяв 42 км на 21. Среди отчаянных в групп-поддержке не было человека, тревожащегося о моей душе, я и не стал останавливаться. Вылив из гипса воду, как из сапога, стуча от холода зубами, вытирая с лица слёзы, сопли и дождь, я пошёл на второй круг. Бежал я теперь совершенно один. Все профессионалы ушли далеко вперед, а дилетанты вроде меня разумно прекратили забег. Казалось, весь Ташкент был перекрыт ради меня. На улице не было ни души, как после аппокалипсиса. Я вдруг понял, что чувствует президент, проезжая пустые улицы города. Было страшно не добежать. Страшно сдаться. Страшно вручить сыну медаль на "21 км", когда он ждёт "42 км". А грязный дождь всё лил, как из помойного ведра.