Записки Генеалога

Попробовал реставрацию старых фотографий через чат ГПТ. Что скажете? Промт в комментариях

Вчера в очередной раз поймал себя на мысли о том, что я часто очень сильно фокусируюсь на различных второстепенных задачах, переводя фокус своего внимания с основной задачи. В частности, в ходе продолжающейся инвентаризации древа моего отца я заметил, что у одного из моих предков отсутствовала запись о смерти. Запись я конечно же нашёл, а вот с переводом на русский язык причины смерти возникли проблемы - я не смог найти устраивающий меня перевод. Ни Гугл с Яндекс, ни различные ИИ, не смогли дать медицинский термин, а вместо этого описывали заболевание своими словами. И вроде понять то можно, так как многие причины смерти в 19 веке носили весьма общий характер, но душа требовала конкретики. В общем я не придумал ничего другого, как начать поиски перевода в немецко-русских словарях 19 века и конечно же нашёл, Теперь, благодаря словарю Павловского я знаю, что Flutzfieber - это простудная лихорадка. И вот вроде же молодец, не поленился, нашёл. Но, к сожалению, такие поиски отнимают довольно много времени, а также отвлекают. Например я вчера найдя одну причину о смерти вместо т ого чтобы вернуться к основной задаче, начал искать переводы других причин смерти. Даже завёл для этого очередную табличку, чтобы вносить туда причины смерти и их значения из различных (да-да, не одного, а нескольких) словарей 19 века. Какого-то вывода, морали или принятых волевых решений здесь нет, просто захотелось поделиться данным наблюдением и узнать как у вас обстоят дела с концентрацией над задачей при поисках?

Всем привет! Давно что-то не доходили руки о чём-нибудь написать, хоть мысли и были, а за вчерашний вечер собрал такое комбо, что просто невозможно не поделиться. В ходе очередной волны систематизации и уточнения данных о предках моего отца, за вчерашний день: Моё древо превысило отметку в 800 прямых предков. Тут, конечно, важно отметить, что данная цифра, отчасти, условна, ведь, как показала практика, персоны могут не только появляться в моём древе, но и исчезать из него, и это нормально. Удалось проследить сразу несколько новых веток. Направление по работе по некоторым из них мне были давно известны, но я постоянно откладывал их в сторону, так как даты рождения сходились не идеально, а дополнительного источника для верификации данных нет. Сейчас решил подходить к вопросу проще и принять тот факт, что разногласия между источниками - это норма (которую я спокойно напринимаю, работая с древом мамы). Появилась новая уникальная фамилия - Ärttö. На самом деле фамилий добавилось три, просто две из них (Korkkinen и Väisänen) уже присутствовали в моём древе ранее. Произошла очередная редукция предков (по линии Korkkinen). Если для кого-то выявленная редукция - это некая изюминка в семейной истории, то в моём случае - это повод для грусти. Суммарно в моём древе их накопилось уже около 15(!!!), где только одна - по маминой линии. Так что для меня это уже не изюминка, а просто потеря уникальных предков. Но в целом, когда закончу перепроверку древа, составлю отдельное, с редукциями. Спустя полгода после удаления, вернул в древо Сусанну Симанову дочь. Изначально она была удалена из-за найденой записи о венчании, благодаря которой стало ясно, что она не мать моего предка, так как поженилась она с его отцом ощутимо позже его рождения. Однако выявленная редукция вернула её в строй, ибо второму ребёнку она уже не мачеха, а мать. Удалил из древа Кристину Симоновну Карху. С ней произошло ровно то же, что ранее случилось с другим моим предком - нашлась запись о венчании и выяснилось, что она - мачеха. Как я уже писал ранее - это нормально. История (как и любая другая наука) вещь подвижная и адекватно реагирует на вновь выявленные данные. Вот такие промежуточные итоги 1/3 «инвентаризации» древа отца.

Христос Воскрес! (По григорианскому календарю — точно, по юлианскому — пока ждём)

Не знаю, что нас ждёт завтра, но на всякий случай создал канал в ВК https://vk.ru/toivogen

Косвенные источники Подтверждение Вчера, благодаря своей многоюродной сестре Анастасии, удалось наконец-то получить дополнительное подтверждение по ветке, построенной исключительно на косвенных источниках и исследовательском чутье. Ещё осенью 2023 года у меня было несколько постов про древо Шрёдингера, где писал про исследование ветки Андриановых, а точнее - проблемах, связанных с данным поиском. Если вкратце, то вводные были следующие: у моей прабабушки Елизаветы Андриановой был отец Иван Иванов, который родился около 1857 года. Согласно исповедным росписям за 1860 год выяснилось, что примерно в одно и тоже время в Никульском родилось сразу три Ивана Ивановича, что поставило моё дальнейшее исследование в довольно трудное положение. Однако немного подумав, было решено строить древо сразу по трем Иванам, в поисках у них Андреана, в честь которого мой предок и получил фамилию. И такой Иван был найден. Так у одного из этих Иванов был прадед Андреан Кузмин, на что я и сделал ставку, признав его своим. И вот вчера, работая с метрическими книгами в ГАВО, Анастасия обнаружила запись о смерти матери моего Ивана Иванова: вдова Анастасия Петрова Андрианова умерла 2 августа 1896 года в возрасте 65 лет, от старости. Как вы понимаете, находка очень приятная. Ведь речь идёт не просто об «ещё одном документе», а о подтверждении исследования, основанного на довольно условных вводных. Так что, позволю себе в кое-то веке побыть не скромным и написать: Я - молодец!

Дорогие дамы, поздравляю вас с Международным женским днём! Желаю вам крепкого здоровья, неугасаемого энтузиазма и, конечно же, новых интересных находок! Будьте счастливы!

Гадаем по фотографии Пока я в катаюсь по Ингерманландии и петербургским архивам, моя возлюбленная поехала к родителям в Тамбов, где они засели рассматривать семейные альбомы. На одной из фотографий была найдена её бабушка, прабабушка и возможно прапрабабушка. Но так как уверенности, что это именно она, нет, мы решили вынести этот вопрос на общее обсуждение: Похожа ли женщина справа на женщину слева? Ну и заодно, как думаете, какая у них национальность?

Исторический факт дня: А знали ли вы, что именно 1 марта 1985 года в Институте акушерства и гинекологии Академии медицинских наук СССР в 18 часов 30 минут родился мальчик ростом 54 сантиметра и весом 4 килограмма 250 граммов. С тех пор уже минул 41 год. Мальчик вырос и стал мужчиной, который, несмотря на возраст, всё так же смотрит на мир детскими влюблёнными глазами и находит радость в каких-то, порой совсем незначительных, мелочах. Этот мужчина любит путешествовать, генеалогию, «Зенит» и Ингерманландию. И имя ему — Тойво! С днём рождения меня!

И вот как-то вечером к нам забежала одна наша знакомая по имени Эльса — молодая верующая из общины. Девушка была вся в слезах, и по ее виду было ясно, что у нее большая беда и она не знает, что делать. Эльса упала на пол и стала просить прощения. — Эльса, дорогая, успокойся, успокойся, — стали мы с Лииной утешать ее, но она все продолжала всхлипывать. Мы были в растерянности и недоумении. Почему, да и за что она просит прощения? Ведь она же никогда не делала нам ничего плохого. Когда Эльса немного успокоилась и начала говорить, выяснилось, что ее тоже вызывали в «страшный дом», где заставили подписать длинный список обвинений, касающийся меня, в котором все от начала до конца было ложью. В тот вечер Эльса довольно обстоятельно рассказала нам о том, что было в «страшном доме». Она была крайне потрясена случившимся. На нее оказали такое давление, что нервы и силы у девушки не выдержали, и она в конце концов подписала бумагу с обвинениями против меня. Там, в частности, было сказано, что я — «руководитель группы контрреволюционеров, строил планы, направленные против Родины, занимался шпионажем в пользу Финляндии». Я стал успокаивать Эльсу. — Даже если бы ты и не подписала, меня это все равно бы не спасло, — сказал я. — Они нашли бы кого-нибудь другого, кто подписал бы. И я совсем на тебя не в обиде. Будь у меня обида, она меня самого лишила бы благословения. Нет, я не могу носить обиду. Если уж мне суждено испить горькую чашу, значит, так тому и быть; твоей вины в этом нет, — говорил я Эльсе, надеясь, что она успокоится. Эльса успокоилась немного, хотя и не совсем. Мы оставили Всевышнему решать, что будет завтра. Но все же, когда она уходила домой, я видел, что лицо ее все равно было очень расстроенное. Это была наша с ней последняя встреча, следующая состоялась только спустя почти пятьдесят лет. Во время войны Эльса оказалась в Швеции, и она уже ничего не знала обо мне. Потом, когда прошло достаточно времени, и я уже жил в Эстонии, приехал из Финляндии один из моих друзей. Мы встретились, и я рассказал ему о своей жизни. Когда этот человек побывал в Швеции, он рассказывал там о «жизни Тоги». И надо было так случиться, что однажды среди слушавших его оказалась и Эльса. — Йоханнес жив; я не стала его убийцей! — обрадовалась она. Через какое-то время Эльса дала знать, что приезжает в Ленинград и хочет увидеться с Йоханнесом, который тоже собирался в Ленинград. Это произошло лишь в восьмидесятых годах. — Значит, я все-таки не убийца, ведь ты живой. И только тогда Эльса окончательно успокоилась — ведь она носила эту тяжкую ношу все эти годы и все время молилась за Йоханнеса. Эти воспоминания были найдены мной 11 лет назад, когда я пытался найти упоминания о тех, кто был осужден по одному делу с моим прадедом. Однако, в отличии от моего прадеда Пумалайнена Абрама Ивановича и Райкеруса Ивана Фомича, которых расстреляли, Йоханнес Тоги (Адам Виллонен и Иван Раски) получил менее строгий приговор - 10 лет тюрьмы. Позже спустя годы после освобождения Йоханнес издал свои воспоминания, с которыми я смог познакомиться сначала в интернете, а позже, найдя в Таллине его дочь Тайми, из книги, которую она мне подарила. К сожалению, ни в книге, ни устно своей дочери Йоханнес ничего не рассказал о тех, кого расстреляли, он говорил только о тех, кто получил срок. Впрочем, зная сам факт ареста отца Эльзы Абрама по одному делу с Йоханнесом, мы можем предположить, чем именно в «страшном доме» надавили на Эльзу. Так что же до 4 миллионов доносов? Могло ли их быть настолько много? Я думаю, что могло, вот только что побудило человека их написать? Страх, идейные побуждения, жажда наживы или месть? Конечно же далеко не каждый случай похож на случай Эльзы, вот только мотивы их мы теперь вряд ли узнаем.

Доносы Сегодня в одном из новостных пабликов мне попалась новость о выступлении председателя СПЧ Валерия Фадеева на научном совете Российского военно-исторического общества посвященному докладу Никиты Хрущёва «О культе личности и его последствиях». В частности, входе своего выступления он привёл цитату из книги Сергея Довлатова «Зона. Записки надзирателя»: «Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело, И всё же я хочу спросить - кто написал четыре миллиона доносов?». Далее Фадеев сказал: «Действительно было написано четыре миллиона доносов и, если были доносы, — кто их писал? Миллионы граждан, или специально обученные доносчики, или их в НКВД заставляли? Это же фраза ходовая и все на нее опираются. Если это не так, давайте ее разоблачим, потому что это политически очень сильная фраза. Потому что граждане Советского Союза были фактически причастны к этому большому террору, вот о чем говорит эта фраза». Ещё чуть позднее, в этом же новостном паблике, появился опрос: «Верите ли вы, что во времена Большого террора жителями СССР было написано 4 млн доносов?» И именно он и подтолкнул меня к написанию этого поста. Так уж вышло, что среди моей родни были не только те, кто пострадал от репрессий, но и те, кто был автором одного из доносов, по которому впоследствии осудили человека. Речь идёт о сестре моего дедушки Тойво, Эльзе. Впрочем, зная то, как развивалась эта история, Эльза была такой же жертвой как и все. Ну а чтобы вам не казалось, что я могу смотреть на ситуацию предвзято, ниже я публикую фрагмент воспоминаний Йоханнеса Тоги, того самого человека, на которого и был написан этот донос:

Прелюбодеяние В ходе изучения журналов исходящих бумаг лютеранского прихода Туутари-Хиетамяки, наткнулся на рапорт о супружеской измене и положенном за то наказании. Хоть речь в данном рапорте идёт и не о моих предках, я считаю его довольно ценной находкой, так как он даёт нам представление о том, как смотрели на вопросы измены в первой половине 19 века. К Красносельскую удельную Контору Дудергофского прихода пастора Финнандера Рапорт. В следствие предписания ной Конторы, от 6-го октября сего года, за №1690 имею честь уведомить оную Контору, что присланные ко мне Больше Карлинской части деревни Кургела крестьянская вдова Евва Кайтиайнен и женатый крестьянин той же деревни, Михел Руотци сделанный ими противозаконный поступок при собрании всех прихожан В веренном мне приходе, 25-го числа сего месяца на который все прихожане в церкви изъявили согласие прощать ему Михелу Руотци в том что жена за таковой его проступок прощает, а между тем просили меня сделать ему тайное увещевание, но что же касается до вдовы Кайтиайнен отдают прихожане ея к наказанию своего местного начальства розгами, и после уже сего, будет угодно оному прислать ко мне на тайное покаяние в коем я действительно мог бы ей укорять; которых при сем и препровождаю. Дудергоф 21-го ноября 1831 З:Ф. Данный рапорт наверное не требует каких-либо дополнительных комментариев, так как хорошо говорит сам за себя. Единственное, на чём хотелось бы заострить внимание и что наверняка бросилось в глаза многим - очень строгое наказание для Евы и практически полное отсутствие оного для Михела. Например, с точки зрения современной светской морали все бы вообще сказали, что это не наше дело. Ну а если бы всё же требовалось найти крайнего, то сегодня бы, с большой долей вероятности, им стал Михал, так как в отличии от Евы был женат. Хотя и тут мнения могли бы и разделиться, и, например, друзья Михала могли бы занять его сторону. Церковь хоть и была бы строже, осуждая обоих за блуд и прелюбодеяние, максимум могла бы отлучить от Святого Причастия, что, впрочем, осуществить в современной церковной системе довольно трудно, да и практически не применяется на практике. Ну а порка розгами это и вовсе архаизм, который сегодня поведёт за собой уголовную ответственность. А ведь раньше всё было иначе. Так, например, в «Дополнении к материалам по истории и статистике церковного и школьного устройства евангелической-лютеранских общин в России», написанному Эрнстом Бушем, мы встречаем упоминание позорного столба на церковном дворе одной из немецких лютеранских кирх Петербурга в начале 18 века, а также пример того, за что можно было оказаться привязанным к нему: «В немецких общинах в это время бесспорно церковный совет осуществлял консисториальную судебную власть над членами своей церкви. Это ясно следует из разбирательств в конвенте немецкой общины в Кронштадте. В особенности рассматривались супружеские конфликты и грубые нарушения нравственности; по ним выносились решения. Назначались не только денежные штрафы, но и церковные наказания, причём без какого-либо протеста против этого. Так, например, одна женщина была осуждена за свой возмутительный образ жизни к тому, чтобы в течение трёх дней быть прикованной к позорному столбу на церковном дворе, а затем быть высланной из города судебным приставом. Лишь с большим трудом ей удалось добиться того, чтобы её освободили от позорного столба и вместо этого помиловали, назначив публичное церковное покаяние». Мораль Глядя сквозь столетия на истории, описанные пасторами Финнандером и Бушем, мы можем увидеть не только преступления и наказания, а что, на мой взгляд, куда более значимо - какую важную роль в оценке того или иного события играет исторический контекст, в который это событие погружено, и как по разному оно предстает перед нами в зависимости от исторического промежутка.