Post #1321

Последняя четверть Совсем другую жизнь человек живёт в конце — нехорошую. Тяжело проходят сорок пять лет. Что было, то прошло, и как раньше уже не будет. Часто мужчина отмечает 50-летний юбилей с размахом: в трёхэтажном ресторане, с гордостью за достижения. И это — последний звонок. Дальше жизньопрощается. Кажется, возможности ещё есть, сживаем кулак, а всё как песок сквозь пальцы. Родители умирают. Часто тяжело, годами: гниют от рака или, потеряв рассудок, размазывают говно по стенам. Иногда сын или дочь бросают карьеру, чтобы ухаживать. Тяжёлое, медленное умирание близких — уж лучше бы отмучились побыстрее. Пронзительная боль несправедливости: отец умер молодым, в 55, от инфаркта. А собирались ещё поехать, как в старые времена. Мелкие радости после инсульта: рука начала двигаться. Принесли мандаринов, рассказали, что к соседке какой-то мужик ночью ломился. Ах, как же всё не так… Последняя четверть жизни наполнена горем. Всё как с другим человеком. Кто-то и в 70 лет будет петь под гитару у костра, но не та это гитара: те, с кем он пел в пятнадцать, уже в земле зарыты. Смерти, смерти вокруг. У знакомой умер муж, когда ей было 65. Ходит она, всё делает механически, а жизни в ней самой уже нет. Внуки приносят смысл, но жизнь бабушки всё равно не жизнь девушки. Дай бог, внук покажет правнуку сморщенное существо — прабабушку. А у прабабушки был выпускной семьдесят лет назад. Там было хорошо. И в детстве, и в юности, и во взрослом возрасте несправедливо умирают бабушка и дедушка. Трудную, интересную жизнь они прожили и умерли. Как так? С климаксом уходит красота. Женщине тяжело жить и не быть желанной. Но она приспосабливается: в театр ходит, с подружками встречается. На сколько эта жизнь похожа на ту, где ухажёр кидал камни в окно? На десять процентов? Есть, конечно, молодцы и в 70 — с ясным умом. Но не в 85. Плохо дело стариково. Все взрослые из мира детства умерли. Одноклассники поумирали, однокурсники. Да и дела до них давно нет. Через смерти бредёт человек, мучаясь и болея. Цветы на даче или на подоконнике полил — вздохнул: «Ох-ох-ох…» Старый человек часто плачет. Жалко ему себя, прожитую жизнь — и то, что вторую уже не прожить. Кто-то и в сорок жить не хочет: проблемы наваливаются, не вздохнуть. Разительно отличаются юность и старость. Кто-то, конечно, и в 80 плывёт на пароходе по Карибскому морю. На том двенадцатиэтажном пароходе есть очень большой морг: для многих старичков это последнее путешествие. Старость оправдывают, придумывают плюсы. Нет этих плюсов, нет. Даже если на даче в кресле-качалке сидишь, чаёк пьёшь, гири поднимаешь — всё равно же не двадцать пять. Подожди чуток — и не поднимешь тяжести, каким бы Арнольдом ни был. А главное-главное: вот ты жил — и тебя нет, совсем нет. Это очень нечестно получается.