Post #1536

Ровно назад я много писал о Derya Unutmaz, его визионерской деятельности в области применения AI в биотехнологиях. А вчера он выступал у нас на открытии Хакатона AAAA и вот его речь: Прежде всего хочу поздравить организаторов и всех участников — это феноменально. Я не ожидал, что подадут заявки более восьмисот человек. Это показатель огромного интереса к теме старения — возможно, благодаря ИИ. Для меня это, без преувеличения, самая важная задача, которая стоит перед человечеством. Я не могу представить ничего более значимого. Я по образованию врач, но уже около тридцати пяти лет занимаюсь исследовательской работой. Я иммунолог: изучаю иммунную систему, иммунное старение, пробую регенеративные подходы. Но главный вопрос, который меня по‑настоящему волнует, — можем ли мы не просто «здорово стареть», добавляя пару лет к жизни, а реально повернуть старение вспять? Речь не о том, чтобы прибавить два‑три года к среднему возрасту. Речь о том, чтобы вернуть семидесяти- и восьмидесятилетнего человека к состоянию двадцати–тридцати лет, прибавив десятки, а может быть и сотни лет жизни. Долгое время это звучало как научная фантастика. Двадцать лет назад я сформулировал концепцию «биосингулярности» — по аналогии с идеями Вернора Винджа и Рэя Курцвейла о технологической сингулярности. Смысл был в том, что из‑за экспоненциального роста вычислений, ИИ и биологических технологий мы придём к моменту — где‑то в 2040‑х — когда сможем иметь полное инженерное понимание биологических систем. Не просто наблюдать, а именно ре‑инженерить их — вплоть до процессов старения. У меня даже был блог под это — «biosingularity», он до сих пор где‑то существует. Почему это не фантастика? Потому что биология — не магия. Это физически реализуемая, вычислимая и предсказуемая система. Мы знаем, что даже если вмешаться в одну из миллиардов составляющих, эффект можно предсказать — именно поэтому лекарства работают, именно поэтому работают биомаркеры. Если ввести терапию, можно ожидать закономерного ответа системы. И наоборот: по одному биомаркеру — вроде глюкозы — можно предсказать риск заболевания, хотя «под капотом» миллиарды взаимодействий. Есть ещё одна причина, почему это реально: живые системы — самовосстанавливающиеся и саморемонтирующиеся. Наш организм постоянно обновляется и чинит себя. Иначе мы бы начинали стареть буквально с рождения. Когда же механизм самовосстановления ломается, мы видим драматические примеры — как при прогерии, когда дети к восьми годам выглядят столетними. А если посмотреть на разных представителей животного мира, диапазон возможностей потрясающий: гренландские киты живут сотни лет, а некоторые крабы — возможно, около тысячи. Значит, «коридор» потенциальной продолжительности жизни колоссален, и жёсткого верха, вероятно, нет. В каком‑то смысле мы «по природе» бессмертны — вопрос в том, как управлять сложностью…