Во-вторых

А вот и #дайджест Что было просмотрено за последнюю неделю, и что я вам советую, а что не очень: This Is a Gardening Show – шесть эпизодов по пятнадцать-двадцать минут. Зак Галифианакис ездит по фермам, орошаемым полям и лесам, разговаривает с агрономами, фуражирами (вы знали такое слово?) и историками еды, а потом заходит в начальную школу и задает детям вопросы про помидоры, которые к третьему обмену репликами превращаются во что-то совершенно сюрреалистическое. «Кремлевский волшебник» / The Wizard of the Kremlin – Вадим Баранов (Пол Дано) – художник (?), потом телепродюсер, потом политтехнолог при восходящем офицере КГБ. Годы спустя, осев в тишине, он рассказывает американскому писателю все, что знает. Персонаж, вроде как, вдохновлен Владиславом Сурковым, хотя это слово – "вдохновлен" – здесь означает примерно то, что "вдохновлен" означает в любом голливудском байопике. DTF St. Louis – Кларк (Джейсон Бейтман) – телеведущий прогноза погоды в сонном пригороде Сент-Луиса. Флойд (Дэвид Харбор) – его новый коллега, сурдопереводчик в прямом эфире. Оба обнаруживают, что браки у обоих остановились. Кларк объясняет Флойду, что есть такое приложение для внебрачных встреч, тщательно расшифровывая аббревиатуру DTF. Восемь недель спустя Флойда находят мертвым у публичного бассейна. Что случилось осенью / Quand vient l'automne – Мишель (Жаклин Биссе) и Мари-Клод (Жозиан Баласко) – подруги на пенсии, живущие в тихой французской провинции. К Мишель приезжает ее дочка (Людивин Санье), которую она угощает грибами. Потом кому-то становится плохо. Стечение обстоятельств – или коварный умысел? «Полезные советы от Джона Уилсона» ("How to with John Wilson") – это уникальный документальный сериал, в котором режиссер Джон Уилсон делится неожиданными и почти всегда абсурдными советами, параллельно исследуя жизнь большого города. Каждая серия – это что-то вроде философской прогулки по Нью-Йорку, где Уилсон через случайные наблюдения и встречи показывает зрителю скрытые слои повседневности. Все это происходит в формате ироничных инструкций, которые...в общем...невозможно особо применить в жизни.

Экономика городка Accrington (кстати, всего в 30 км от моего любимого Болтона) пошла на спад после Второй мировой. Но за последние 10 лет произошло настоящее экономическое чудо: из некогда крупного производителя хлопка и кирпича город переквалифицировался в большую прачечную. 30 тысяч жителей, из них 13 тысяч мужчин и 3 тысячи вейперов. На всё это — пустые улицы, 36 барбершопов и 15 вейпшопов. Все еще кипятите? Тогда мы идем к вам.

Азимов написал «Я, Робот» в 1950 году. Шелли написала «Франкенштейна» в 1818-м. Оба писали про одно и то же: про людей, которые создают что-то мощное, а потом искренне удивляются, что оно выходит из-под контроля. Я много думал о том, почему научная фантастика 50-ых и 60-ых была такой параноидальной. Большой брат у Оруэлла, корпорации у Дика, роботы с тремя законами, которые все равно находят лазейку у Азимова. Казалось: ну зачем так мрачно. Это же просто фантазии. Оказалось – не фантазии. Просто опережение по времени. Wired на этой неделе опубликовал расследование: внутри приложения M AI, которое соединяется с очками Ray-Ban и Oakley, обнаружили скрытый код системы распознавания лиц под кодовым именем NameTag. Три отдельные AI-модели — одна обнаруживает лицо, другая его кадрирует, третья превращает в биометрические данные — уже лежат на телефонах пользователей с января этого года. Функция пока «выключена». Но прошлые версии приложения уже содержали интерфейсный элемент – меню «Connections» с подсказкой «запомни людей, которых ты встретил». Теперь вернемся к Азимову (сейчас читаю "Я, Азимов" и в полном восторге, очень советую). У него была идея "позитронного мозга" – системы, которая логически не может причинить вред человеку. Три закона робототехники. Железная защита. И весь цикл рассказов – это изощренное доказательство того, что любые правила можно обойти формально, не нарушая их буквально. Ты думаешь, что выстроил забор. А забор оказывается дверью. Вот вам и современный американский техногигант: публично говорят, что «обдумывают» возможность распознавания лиц. При этом, согласно внутренним документам, компания рассматривала запуск функции в «динамической политической среде» в США — именно потому, что гражданские организации, которые могли бы атаковать компанию критикой, будут заняты другим. Это не злодейский монолог. Это просто корпоративная логика. И вот это и есть самое страшное. Не злой умысел, а оптимальное решение задачи. И вот, ты идешь по улице, думаешь что ты анонимен, а на тебе уже висит бейджик. Просто ты его не видишь. Его видит человек в очках напротив. Оруэлл в 1984-м посадил камеры на стены. Он просто не предусмотрел, что мы сами купим эти камеры за триста баксов и наденем их на нос, потому что в них можно фотографировать закаты. https://www.wired.com/story/meta-smart-glasses-face-recognition-nametag-connections/

Мчим в Берлин. «Боже, что за скучный, ужасный город Берлин. Скучно и тоскливо до невероятности» - пишет Достоевский своей жене. В какой-то другой Берлин он ездил, скажу я вам. Странно одетые люди счастливо набиваются в бары и рестораны в каждом районе. Встречаемся с друзьями и в первую же ночь попадаем на большую вечеринку, которая проходит во дворе музея современного искусства. Уже в двенадцатом часу мы попадаем в красивое большое пространство, где звучит техно музыка. Всё вокруг мигает стробоскопами, заливая светом многочисленных танцующих. Куда не глянь – нарушение УК РФ. Я стою в толпе и чувствую, что эти молодые люди искренне ощущают себя свободными. Они окружают меня, сверкают огнями и двигаются под пульсирующими ритмами, словно воплощение непокорной энергии, готовой переплыть весь мир и насладиться каждым мгновением своего пребывания на Земле. Может, поэтому немцы такие спокойные в 40-50 лет? Потому что в 20-30 они хорошо повеселились?

На прошлых выходных провалились очередные «Звездные войны». В тот же уикенд два режиссера из YouTube собрали полные залы и попали на первые полосы индустриальных изданий. "Backrooms" и "Obsession" сняли люди, которые выросли на YouTube. Не в киношколе, не на студийных контрактах, а просто снимали обычные блоги. Они учились не по методичкам, а по реакции живой аудитории. Тысячи роликов, тысячи экспериментов, мгновенная обратная связь. К тому моменту как Кейн Парсонс и Карри Баркер попали в прокат, у них уже было то, что студии покупают за $200 млн маркетинга – доверие аудитории. Проблема Голливуда не в бюджетах. Проблема в том, что кино там давно перестало быть кино и стало банковским вкладом. Каждый проект считается как инвестиция – франшиза, сиквел, IP, супергерой с готовой аудиторией. Никакого отклонения от шаблона, потому что шаблон посчитан и проверен. Эксперимент – это риск, который может оставить боссов без денег. Только вот выясняется, что логотип больше не работает сам по себе. Джеймс Ван говорит что следующая волна будет комедия, а следующий Адам Сэндлер придет из TikTok. Я ему верю. Потому что механика та же: человек с аудиторией, которую он собрал сам, приходит в студию не за спасением, а с позиции силы. Студийный контракт для него просто опция. Я работаю в этом производстве и вижу это с другой стороны. YouTube давно стал лучшей киношколой мира. Не потому, что там учат теории, а потому, что там немедленно видно работает или нет. Никакой защитной сетки, никакого маркетингового бюджета, который скроет плохое кино за трейлером. Если мейджоры не поймут, что ютуберы приходят со своим уставом, они так и будут сидеть на обломках старых франшиз и удивляться почему это снова не сработало. Но. Как показывает история и в чем я не согласен с миллионом постов на эту тему: Голливуд очень хорошо понимает, когда и как нужно адаптироваться. И именно поэтому он возглавляет мировой мейнстрим страшно сказать последние 50, а то и 60 лет.

В дорогих ресторанах люди почему-то всегда говорят тише, чем надо. Как будто еда может испугаться громкого звука и убежать обратно на кухню. Официант приносит тебе кусок чего-то размером с флешку и начинает рассказывать: – Это фермерская свекла, томленая в дыму яблони… И ты сидишь, киваешь с максимально умным лицом, будто реально понимаешь разницу между обычной свеклой и свеклой, которая прошла курс по личностному росту, терапию и ретрит в Карелии. Вообще, мне кажется, обслуживание – это всегда очень тонкая вещь. Потому что в одних местах ощущение, что за дополнительные 500 рублей тебе могут прямо при тебе высечь повара. А в других ты ловишь официанта взглядом, он смотрит на тебя секунду… и просто уходит в другую сторону.

Если что – отзыв на сидячий поезд. Хорошо, видимо, уже то, что он просто едет.

Как с помощью AI проанализировать 20 лет общения с друзьями и знакомыми Наткнулся на интересное применение AI. Разработчик Вадим Дробинин решил проанализировать переписку со своими друзьями и знакомыми почти за 20 лет. Создать что-то вроде личной CRM-системы. А в итоге получились интересные выводы про то, как меняется общение со временем. Дробинин вытаскивал переписку из разных источников — от ICQ и VK до запрещенного в России Facebook и Telegram. Всего набралось около 1,2 млн сообщений. Я вам советую почитать весь его текст — там интересно написано про процесс и много интересных графиков. Нюанс: честно говоря, я не знаю, как вам применить эти знания на практике. Но я с таким интересом прочитал эту работу, что решил и с вами поделиться. Судя по описанию, довольно много сил ушло на структурирование всех чатов. Пришлось удалять много шума — смайлов, сообщений из одного-двух слов и так далее. Но, например, простой путь по удалению слишком коротких сообщений меньше 3 слов не сработал. Во условной фразе «он умер» всего два слова, но значит она много. Потом еще была проблема с эмоциональной оценкой сообщений. Сначала Вадим просто попросил LLM разметить все сообщения и получил на выходе 5700 разных эмоциональных значений. Пришлось придумать 18 тегов, и уже по ним размечать. И, кстати, чем ближе общение, тем больше разных эмоций в чате и нет какой-то одной доминирующей — картинка как раз про это. Что интересного удалось узнать: ➖ Например, что свой словарный запас Вадим сформировал примерно к 20 годам. И потом в сообщениях появлялось стабильно около 6% новых слов каждый год. ➖ Средняя длина сообщений с мамой или партнером оказалась стабильна на протяжении 10 лет. А вот с некоторыми друзьями длина сообщений сильно менялась. То есть количество и частота сообщений могли снижаться, но их объем рос. То есть дружба трансформировалась — общались реже, но подробнее. ➖ Еще интересная метрика — доля одинаковых слов. Если она высокая, то вы общаетесь друг с другом на одинаковые темы. А если вдруг пошло расхождение и доля упала, то, значит, интересы стали расходиться и каждый рассказывает про свое. ➖ Еще на общение сильно влияют переезды. Например, с одним близким другом случилась сильная просадка в общении. Это случилось сразу после переезда в другой город. Но потом общение частично восстановилось. Затем был переезд в другую страну — и общение почти сошло на нет. ➖ Еще интересно про вопросы в сообщениях. С годами число вопросов должно падать — вы лучше узнаете друг друга и уже не надо столько спрашивать. Но оказывается, что если общение ослабевает, то вопросов становится больше. Просто каждая сессия общения становится своеобразным поиском информации и наведением справок — узнать новости, спросить как дела и так далее. ➖ Медианная продолжительность дружбы у Дробинина составила три года. Но 41 человек замолчал на 3+ года, а затем снова появился. P.S. Если дочитали, но напишите друзьям, спросите у них как дела. Должна же быть польза от этого поста @TheEdinorogBlog — тот самый канал про стартапы🦄

>> Там же не дураки сидят! >> Там сидели дураки.

#юмор#сериал#документальный#netflix This Is a Gardening Show (2026) Netflix, шесть эпизодов по пятнадцать-двадцать минут. Зак Галифианакис ездит по фермам, орошаемым полям и лесам, разговаривает с агрономами, фуражирами (вы знали такое слово?) и историками еды, а потом заходит в начальную школу и задает детям вопросы про помидоры, которые к третьему обмену репликами превращаются во что-то совершенно сюрреалистическое. Формула кажется необязательной, почти случайной и именно в этом ее достоинство. Есть целая традиция шоу, где комик-дилетант попадает к экспертам и делает вид что учится. От Сигурни Уивер с осьминогами до Обамы на чужой кухне. Галифианакис существует в той же рамке, но без снисхождения к теме: агрономы у него не декорация, а собеседники, и он слушает всерьез. В «Between Two Ferns» он работал дискомфортом – прижимал гостя к стене и ждал. Здесь все перевернуто: шуткой становится сам Зак, а не тот, с кем он говорит. Сильнее всего это проявляется в блоках с детьми. Дети просто отвечают, что думают, и вокруг этого возникает странная зона честности, в которой Галифианакис неожиданно и очень смешно оказывается на равных. Не взрослый среди детей, а просто еще один человек, который толком не знает, откуда берутся помидоры. Шесть серий по двадцать минут – это примерно два часа, после которых хочется срочно завести свой огород. Такой контент мог бы выходить ежевечерне! Но сезон закончился, и будем надеяться что шоу продлят хотя бы еще на пять.

Студия привезла два проекта – комедия НЕАНДЕРТАЛЕЦ с Никитой Кологривым и фантастика ВЕСЕЛЬЧАК У с Александром Петровым

Неожиданный выпуск подкаста! 🤩🤩🤩 Почему мы разучились смотреть кино Люди всегда обсуждали и интерпретировали искусство – это не новость. Новость в том, что что-то сломалось в порядке: объяснение теперь приходит раньше переживания, или вместо него. В этом…