Post #1482

Антифашистский переворот в Югославии 1941-го Военный переворот в Белграде, последовавший за подписанием Венского протокола о присоединении Югославии к союзу с Германией, Италией и Японией, до сих пор вызывает множество вопросов. Наиболее распространенным изложением событий, произошедших в Югославии в марте-апреле 1941 г., являются следующие тезисы. Гитлер, уже либо завоевавший большинство европейских стран, либо добившийся от них дружественного нейтралитета, перед нападением на СССР обеспокоился контролем над «южным флангом» своей империи на Балканах. Между тем тамошняя ситуация сложилась для Берлина не самым удачным образом. Если с нейтралитетом Турции (минимум до середины 2-й мировой, тоже достаточного дружественного для Германии) фюрер еще готов был мириться, имея в числе однозначных союзников расположенных в регионе Болгарию и Румынию, — то вот с той же Грецией «пазл не складывался». Начатое Италией (пусть и с отмашки Берлина с целью создания уже Итальянской империи) еще в 1940 г. наступление на Албанию и Грецию — фактически захлебнулось. Помощь же Вермахта затягивалась по двум главным причинам. Первая — Гитлер не без удовольствия тянул с ее оказанием, желая показать порой слишком уже амбициозному «дуче», что его «берсальеры», которых он мнил «наследниками славы легионов Древнего Рима», на самом деле этим прославленным бойцам и в подметки не годятся. Будучи способными воевать разве что на подхвате — с действительно пока еще никем не побежденной немецкой армией. Ведь до Москвы, Сталинграда, Курской Дуги — и взятия Берлина — были еще долгие годы… Второй причиной откладывания помощи немцев итальянцам в завоевании Греции была чисто логистическая, — впрочем, и военно-стратегическая тоже. Самый короткий путь из Центральной Европы к греческим землям пролегал через территорию Королевства Югославии. А идти в обход — это намного большие расходы и по горючему, да и просто по очень капризному моторесурсу тогдашней бронетехники, могущей запросто выйти из строя процентов так на 50 после марша всего-то лишь на несколько сотен километров, даже без боев. Ну и, наконец, Югославия, пусть даже в своем нейтральном статусе, в любой момент могла стать источником военной угрозы потенциальному вторжению Вермахта с союзниками в Грецию. Конечно, для боев с ударными подразделениями армии, недавно разгромившей за 6 недель даже не каких-то там поляков с чехами, не говоря уже о голландцах, датчанах и «разных прочих шведах» (вспоминая Маяковского), — а французов с англичанами, — югославские дивизии были, мягко говоря, «жидковаты». Но вот для перерезки путей снабжения, главного аргумента в «маневренной войне» еще с Тридцатилетней войны в Европе середины 17 века даже такие «грозные» силы могли быть использованы достаточно эффективно. Особенно если бы им на помощь пришли британские войска, дислоцированные в Северной Африке и на базах в Средиземном море.