Post #1638

Тот самый комбриг Шапкин, загнавший Ибрагимбека в ловушку Легендарный советский военачальник генерал-лейтенант Тимофей Тимофеевич Шапкин. Участник Гражданской и Великой Отечественной войн, он был одним из видных командиров Красной армии, известным своими заслугами в боевых операциях. Вначале представим на суд читателя совсем небольшие воспоминания самого́ комбрига, опубликованные в газете «Коммунист Таджикистана» 30 апреля 1939 г. Три пулемёта против сотен джигитов Во время работы Второго съезда Советов Таджикистана в Дюшамбе были получены тревожные сведения о том, что басмаческие банды Фузайл Максума вышли из Хаита и приближаются к Гарму. На рассвете 23 апреля я с четырьмя пулемётчиками полетел в Гарм. Одного стрелка оставили на аэродроме. Сами же — поскакали-помчали на конях. Примерно в полукилометре от Гарма дорога поднимается на небольшой перевал, вершина которого образует так называемые Гармские ворота. Перейдя ворота, увидели не совсем обычную картину: Гарм — совершенно пуст. К воротам двигалась небольшая группа эвакуирующихся советских работников. Мы быстро поняли, в чём дело. Боевики подошли вплотную, и у оставшегося отряда храбрых защитников, расстрелявших всё до последнего патрона, был единственный выход — покинуть Гарм. С начобороны Гарма тов. Кравчуком мы приняли меры к ликвидации бандитского скопища. Я послал пулемётчика на одну из сопок — в сторону Гарма. Откуда было удобно вести обстрел. А сам с двумя другими пулемётчиками, также с небольшим добротрядом пошёл в атаку! Наше приближение, должно быть, заметили ещё тогда, когда мы переваливали горные орота. За Гармом увидели уже отступающих в беспорядке джигитов. Расстреливая их из пулемётов, басмачам нанесён значительный урон, несмотря на огромный численный перевес противника. Через несколько часов я телеграфировал съезду, что Гарм освобождён. Следующий отрывок — это воспоминания о комбриге Шапкине его однополчанина — Ф. Б. Золова. Активного бойца с басмачеством в Сурхан-Дарьинской обл. Узбекистана и в центральных, южных р-нах Таджикистана. В период службы в Красной армии с 1924 по 1939 гг. Золову приходилось часто общаться с комбригом Т. Шапкиным, не раз под его командованием громить врага. Знакомство 14 октября 1924 г. во дворе Оренбургского военного комиссариата было особенно людно. Группы призывников и их провожающие, родственники, товарищи по работе и учёбе заполнили весь двор. Особенно было много мальчишек, они всюду поспевали и всё о чём-то спорили… Оркестр заиграл марш, и мы — призывники, как заправские солдаты чеканя шаг, направились на вокзал. Провожающие шли здесь же, а затем многие из них оказались в колонне. Нам было весело, настроение приподнятое. Мы шли служить в легендарную Красную армию! Молодые звонкие голоса огласили улицу, запели «Как родная меня мать провожала». Потом мы пели «Смело, товарищи, в ногу!», «Коммунары»… — и так до вокзала. А там — прощание и далёкий путь. Путь оказался действительно далёким. Со станции Оренбург мы выехали 14 октября. А в Термез прибыли только 6 ноября. Но ведь это было давно, в 1924 г., теперь уже не так ездят. В Термезе нас встретили радушно. Красноармейцы наперебой рассказывали нам о сказочности этого края, но нашлись и шутники, которые пугали скорпионами, фалангами и особенно… басмачами! Утром 7 ноября был митинг, посвящённый 7-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. После которого мы отправились пешим порядком в Ширабад, где находился штаб части. Политрук В. Копейкин и другие командиры на подходе знакомили нас с историей части, называя фамилии прославленных бойцов, командиров. И вот тогда впервые я услышал о Тимофее Тимофеевиче Шапкине, командире бригады. Уже тогда его несложная, но полная героизма биография вызывала у всех нас неподдельное восхищение. «Вот бы нам так!» — заявил мой друг Серёжа Калашников, который при разбивке потом, к его большому огорчению, был назначен писарем в пулемётный эскадрон, а он хотел быть лихим рубакой.