Post #1705

«За нами Рим! Мы можем, а значит — победим!» К тому же на стороне Цицерона был старший из сыновей олигарха Публий — он состоял в его предвыборном штабе на должности секретаря, а теперь стал консульским чиновником-эдилом. Нет, право же, там нечего делать. Пускай всё катится так, как оно катится, тем более что до обрыва столь недалеко… или Цицерон ничего не знает об этих агрессивных сборищах?! Это вопрос абсолютно риторический. Знает. И сын то же самое говорит. А друзья сына работают юристами в квестуре — это сыновья Гая Тауриния, циркача и атлета. Они имеют отношение к сыскным органам, поэтому знают куда больше, чем Публий. Уж лучше повернуть назад, чем бросить на себя тень участника сомнительных собраний, не так ли? А тут ещё Цезарь. Он тоже там бывает. Ему-то, конечно же, интересно посмотреть на людей, олицетворяющих общественное мнение Рима, но он ведь — жрец-понтифик, ему это положено по должности. Нет, тут надо наоборот предупредить старого приятеля и собутыльника Марка Цицерона о том, что против него назревает заговор — сегодня! Вернувшись домой, Марк Красс вызвал доверенного раба и направил его к Цицерону с письмом, в заглавии которого было крупными буквами написано: «ДРУГ! БОЙСЯ ЗМЕЙ!»… Цицерон письмо получил и прочёл его с очень озабоченным видом. А с каким бы видом вы читали подобное послание?! Тем более что было и ещё два письма с предупреждением о готовящемся заговоре, и каждое из них начиналось примерно этими же словами: «ДРУГ! БОЙСЯ ЗМЕЙ!». Оратор Марк Туллий Цицерон был пока что ДРУГОМ, а не ВРАГОМ и ГАДОМ, какого придушить мало. Цицерон некоторое время бездействовал, а потом вызвал Фавста Суллу, человека, которому можно было доверить почти любые секреты, и центуриона Луция Фания, начальника 3-й когорты городской стражи (cohortes urbanae). Примерно через неделю в разных районах Вечного города Рима начали собираться большие вооружённые отряды неизвестной принадлежности и политической ориентации, лидеры которых — тоже неизвестно как ориентированные — громко призывали уничтожить «партию Катилины». 300 персональных гладиаторов Сергия Катилины тут же заперлись в своей школе, а друзья-сторонники начали точить ножи. Самый же яркий из них — молодой революционер-сенатор Гай Корнелий Цетег смело распорядился своей жизнью: — Теперь мы должны пойти путём Гая Мария …