TGTGInsightаналитика telegramLIVE / telegram public index
← Камертон
Камертон avatar

TGINSIGHT POST

Post #1725

@webkamert

Камертон

Просмотры2,590Количество просмотров
Опубликован8 апр.08.04.2025, 05:02
Содержимое поста

Содержимое

Очерки по истории Российской цивилизации Браки с иностранными принцессами Почти десять лет мне довелось читать курс «Отечественной истории» в Российском университете транспорта (МИИТ), крупнейшем техническом вузе страны. И в ново-учрежденном предмете Основы Российской Государственности (симбиоз истории, географии, социологии), судя по реакции студентов, наиболее их интересует — опять-таки история. А меня, во всяком случае в этих очерках, их реакция, вопросы. Искренне или порой задаваемые с интонацией рассказа Шукшина «Срезал». Задаваемые чуть ли не с болью или с заготовленной справкой Википедии в телефоне. В 2022 году МИИТ поручил мне записать курс видеолекций и учебное пособие «История Российской цивилизации», и некоторые сюжеты я изложил именно с учетом услышанных вопросов, в форме, как мне кажется наиболее интересной, и не только для студентов, — судя по реакциям и на «взрослые» статьи, книги, ТВ и радио выступления. Например, такая ламентация, чаще студенток: «Почему русские монархи, женились только на иностранных принцессах? (Когда в России столько…)» Отвечаю: Дело в том, что тут вступает в силу некое правило, примеров которого будет еще немало: добродетели частного человека при переходе его «на трон», словно числа при переносе в другую часть уравнения часто меняют знак на противоположный. «Мягкость» Александра I обернулась кровью декабря-1825, едва не гражданской войной, а в случае Николая II — и обернулась таковой. Матримониальная практика монархов подлежит тому же правилу: желая добра своей стране, он должен жениться на заграничной принцессе. Ведь иначе у него только два варианта: жениться, как египетские фараоны на своей сестре, или на… своей подданной. Только непонимающие разницы между монархом и, допустим, Председателем Верховного Совета СССР могут не видеть здесь проблемы. Веками женитьба монарха на своей подданной рассматривалась как вынужденный ход: или его государство было слишком захудалым, или его персона — как в случае Генриха VIII английского — воспринималась как одиозная. В России эта «вынужденность», конечно, обрастала красивым ритуалом: «Всероссийский выбор царской невесты». Но в системе строгой веры, что «монарх дан божьим промыслом» — нет столь же «системного» решения: а кем тогда считать царского тестя, «шурьев»? На фоне богоизбранности правящей династии — положение «династий царских свояков» было напряженно двусмысленным. В пушкинской «Сказке о царе Салтане» отражение фольклорных традиций, сложного восприятия царских свояков — «сватья баба Бабариха» («бабушка князя Гвидона», то есть мать царицы, тёща царя Салтана). Как только Россия достигала определенного уровня значимости в мире — женитьбы на своих подданных прекращались. Иван III и в этом — очень знаковая фигура нашей истории. Его женитьба на Софье Палеолог — поворот. Хотя устойчивая система брачных союзов с правящими домами Европы складывалась не сразу. Сын Ивана III первым браком женился все же на своей подданной. Когда теряла (век после «Великой Смуты») — возобновлялись. Это был своеобразный индикатор, понятный всем подданным признак уровня могущества страны. Пусть трижды своя, но… рожденная подданной — уязвимая позиция. Член богоизбранной династии воспринимался чуть не иноприродной персоной. Великий, сильно недооцененный царь Борис Годунов (залечил многие раны страны, отбил у шведов потерянный Иваном Грозным выход к морю) имел главный «системный порок», до сгущения угличских подозрений: «Рожден был рабом»! Народ не только «безмолствует» — он в принципе «выбор Бога» ценил больше, чем свой собственный. Это даже при отсутствии фактора возможности «фальсификаций» — тогдашние выборы (Годунова, Шуйского, Романова) хоть и сопровождались давлением некоторых групп, были в принципе не фальсифицируемы. Так и царица, пусть для потомков почти святая, как Анастасия Романова, для современников была: «рожденная подданной». Дело усложняла твердая традиция: русская государыня должна быть православной. Для католических принцесс переход в иную веру был невозможен, вот почему супруги русских монархов, начиная с Петра I, — представительницы протеста