Post #1777

Знамя Победы над Рейхстагом — и споры о нем Кто установил Знамя Победы над символом Третьего рейха? Чем дальше от мая 1945 — тем больше вспоминается и фамилий тех, кто его устанавливал, и аргументов от сторонников той или иной версии. К вящей радости тех, кто спит и видит, как бы посподручнее объявить не только знамя Победы, — но и саму Великую Победу «советским мифом»… Действительно, в советские времена каждый школьник знал имена тех красноармейцев, которые установили победный алый стяг на купол главного здания фашисткой столицы — сержант Егоров и младший сержант Кантария, служившие в первом стрелковом батальоне 756 стрелкового полка 150-й стрелковой дивизии 3 ударной армии 1 Белорусского фронта. Награжденные за этот подвиг званием Героя Советского Союза. Правда, в военных мемуарах, начиная с 60-х, постепенно появлялись и другие имена «знаменосцев Победы» — иногда и с, пусть и пока сдержанной, критикой официальной версии. Но уж когда грянула «перестройка» — в прессе поднялся просто-таки «девятый вал» разоблачений. С основным лейтмотивом: образца: Егоров и Кантария — это так, в лучшем случае были одними из многих, но не первыми. А назначили их «знаменосцами Победы» исключительно по политическим мотивам, чтобы сделать приятное Сталину. Чтобы, значит, не только русский вошел в историю благодаря такому значительному делу, — но и его земляк-грузин тоже. Некоторая заминка, правда, вышла с третьим участником водружения Знамени Победы — старшим лейтенантом Алексеем Берестом. Который в «канонический список» не попал — причиной чему стали выдвигаться версии одна нелепее другой. Дескать, его и в сексуальной распущенности обвиняли, вплоть до заражения венерической болезнью от якобы прилучившейся по случаю уже после победы немки. И вообще, «маршал Жуков замполитов не любил, а потому представление на Героя для него и затормозил». Как уже пусть даже находившийся на хорошем счету у Сталина маршал мог перевесить позицию всесильных, по мнению тех же либералов, во времена «кровавой сталинщины» политработников — тайна сия, конечно, велика есть. Но не будем «бить лежачих» — господ либералов и антисоветчиков то есть. Им и так неуютно с позицией насчет Алексея Прокофьевича приходится. С одной стороны, он, согласно их линии, «невинная жертва сталинского (тьфу ты, пардон, сталинско-маршальского) произвола — и его вроде ж защищать надо. С другой — старший лейтенант Берест под конец войны стал замполитом того самого первого стрелкового батальона 756 полка 150-й дивизии. То есть все тем же ненавистным всем либероидам политработником, — которых эта публика обычно малюет максимально черными красками. Уступающими по насыщенности разве что используемым для изображения в фильмах о войне «кровавой гебни», всяких там «особистов» — да и то далеко не всегда. А уж от сочувствия к несчастным «свидомым» историкам и прочим нацистским пропагандистам из «великой европейской державы» остается лишь плакать навзрыд. С одной стороны, им очень приятно поспекулировать на теме о том, что «сталинские опричники зажимали память о подвиге украинца Алексея Береста при штурме Берлина». С другой, этот уроженец Сумской области и в «клятые комуняки» в 1942 году добровольно вступил — и после увольнения в запас отчего-то не на Украину, пусть тогда еще и вполне себе Советскую, вернулся, — а на родину жены, в «москальский Ростов» уехал жить. Но все равно, вышеописанную дилемму в киевских СМИ решают обычно в духе «прихватизации» имен других заслуженных людей что общероссийского, что общесоветского масштаба, — имевших хоть какое-то отношение к Украине. Так что в «великие украинские» писатели и ученые там попали и Николай Васильевич Гоголь, и Сергей Павлович Королев, и Игорь Сикорский, и Михаил Булгаков, — и многие другие всемирно известные личности, не имевшие к украинскому национализму и «державности» ни малейшего отношения.