Post #2005

Утро 6 августа, изменившее мир: Хиросима и тень «Малыша» «Они исчезли, оставив после себя лишь тень. Как будто их и не было…». Из воспоминаний выжившего. Ровно 80 лет назад, 6 августа 1945 года, когда первые лучи солнца только коснулись улиц Хиросимы, в небе над городом появился одинокий силуэт B-29 Superfortress с роковы́м названием Enola Gay. В 8:15 утра бомбовый отсек раскрылся, и Little Boy — 4,5-тонная урановая бомба, напоминающая неуклюжий металлический цилиндр, — начала своё падение. Кстати, почему Enola Gay?.. Пол Тиббетс, командир экипажа, назвал самолёт в честь своей матери Энолы Гей Тиббетс, которая, по иронии судьбы, когда-то защищала его от гнева отца за детские шалости. Историческая наука вопрошает: была ли альтернатива тому ужаснейшему утру 45-го?! Решение Трумэна о бомбардировке до сих пор вызывает ожесточённые споры. Одни считают, что это сократило войну и спасло миллионы жизней, которые могли погибнуть при вторжении в Японию. Другие называют бомбардировку военным преступлением, указывая, что Япония уже была на грани капитуляции. Сегодня Мемориал мира в Хиросиме — не просто музей, а — экзистенциальное напоминание Планете земля... Каждый год 6 августа в 8:15 здесь замирает жизнь: звонят колокола, выпускают белых голубей. А в реке Мотоясу зажигают тысячи бумажных фонариков в память о погибших (на фото обложки). Сталин, естественно, знал о готовящейся атаке, но — не был проинформирован о точной дате и деталях. Однако после взрыва стратегическое значение бомбы было явлено «во всей красе». Советская агентура, включая физиков-атомщиков, работавших в США, сообщала о разработке «сверхбомбы» ещё с 1941—1943 гг. На Потсдамской конференции в июле 1945 г. Трумэн вскользь упомянул Сталину о «новом оружии невиданной разрушительной силы». По воспоминаниям Черчилля, Сталин лишь «кивнул», не задавая вопросов, — позже приказав ускорить советскую ядерную программу. US сохраняли сверх-, супер- строжайшую секретность: даже вице-президент Гарри Трумэн до смерти Рузвельта (апрель 1945) не знал о «Манхэттенском проекте». К тому же понятно, что союзники крайне(!) не доверяли СССР, опасаясь, что Сталин потребует участия в послевоенном контроле над Японией.