Post #2072

Огни Реформации За словом не лез в карман: Генриху VIII — на его манифест «В защиту церковных таинств» ответил ругательной триадой: лжец, свинья, болван… О, разумеется, Лютер мог закрутить богословские выкладки, но посчитал бессмысленным кручение слов — против очевидного, потому и рубанул ругательствами. Лютер в монастыре — долог путь аскезы. Но — аскезы нет: есть монастырский разврат, лень, обжорство; и в церкви ничего нет: гниющее тело её отравляет общество. Вот Лютер — лицо сурово, широкое лицо рудокопа тяжело — подходит скорее ко дверям, вратам Аугсбургского собора, чтобы приколотить, используя банальный молоток, тезисы свои против торговли индульгенциями. Она нелогична — торговля эта. Она чудовищна. Лютер знает, что делает, и не верит в собственный проигрыш — его не взяла инквизиция: прошляпила, не сумела. Тезисы Лютера субстанцией отрицания вливаются в общество, поднимающееся всё шире и шире против церковного всевластия. …не заработаете добрыми делами ни спасения, ни жизни вечной: и то, и другое есть безвозмездный дар благодати. Смешно звучат эти понятия с угла мировосприятия двадцать первого века: какое спасение? Пустое, ничем не наполненное слово. Лютер жил слишком в другое время: вообразить тогдашнюю психологию невозможно. Библия — с точки зрения Лютера — является единственным источником богооткровенного знания, духовенство не должно иметь привилегий. Священное предание есть не что иное, как напластование баек. Вот Лютер — в тесной комнатке, радуясь, ликуя душой, переводит Библию, суля радость такому количеству бюргеров, что получат новое слово. Он был великим мастером слова — в том числе ругательного: врагов много, и Лютер никогда не лез за словом в карман. Из крестьянства происходил и Лукас Кранах старший — с тою же мощью, с какою изображал Лютера, дал портреты его родителей. Цикл изображений Лютера впечатляет: словно воля сгустилась в лицо. Воля и вела его: в больше мере, кажется, чем вера. …только верой, только благодатью, только Писанием. Кто будет спасён, кто нет — не угадать… Бог — непредставимый произвол, следует из этого, любовь не просматривается: как, в общем, не просматривается она и в мощной, сугубо земной деятельности Лютера, расколовшего церковь, создавшего новые материки веры. Ещё он был высококлассным музыкантом. Очевидно, изначально его деятельность носила позитивный исторический окрас, а далее… Слишком широко разгорелись огни Реформации, больно много жертв, впрочем, жизнь-то человеческая ничего не стоит. Всегда. Лютер это хорошо понимал.