Post #2152

День памяти 2 октября 1940: трудовой призыв. Как СССР создал «армию рабочих» для индустрии — и грядущей войны 85 лет назад Правительственное решение от 2 октября 1940 года о создании системы Государственных трудовых резервов (ГТР) — не просто очередной «сухой» указ. Это история о том, как советское государство в преддверии неминуемой большой войны решало критическую проблему «человеческого капитала» радикальным, почти военным методом. Почему же именно октябрь 1940-го? Ответ далеко и далеко не лёгок: в основе — созревание кризиса от нескольких взаимосвязанных причин. Например, к концу 1930-х годов советская индустриализация столкнулась с парадоксом: производственные титаны возведены, но — некому там работать. Заводы-гиганты — Уралмаш, ГАЗ, ЗИС (не без помощи американской инженерной мысли, естественно) — были построены практически в «одночасье». Но — катастрофически не хватало рабочих рук, особенно квалифицированных. Токарь или фрезеровщик высокой категории ценился на вес золота. Сказалась и демографическая яма: последствия Первой мировой, Гражданской войн, также коллективизации (уничтожение традиционной общины), голод 1928—1932 гг., неминуемая урабанмизация, в конце концов, — привели к нехватке трудоспособного населения. Угроза войны: была главной причиной. СССР чрезвычайно нуждался в мгновенной мобилизации экономики! Нужен был механизм, позволяющий в кратчайшие сроки подготовить кадры для оборонных заводов, металлургии, железных дорог. К тому времени собственно система добровольного приёма в фабрично-заводские школы (ФЗУ) себя исчерпала. Требовался государственный призыв. Указ Президиума Верховного Совета был тотальным и безапелляционным. Вот ключевые особенности, которые делали его уникальным: Термин «Мобилизация» использовался официально. Власти имели право ежегодно (обязательно!) «призывать» от 800 000 до 1 миллиона городских и колхозных юношей и девушек. Для городов: 2 человека из 100 в возрасте 14-15 лет. Для села: 4-6 человек из 100 в возрасте 14-17 лет. Колхозы обязаны были выполнить эту разнарядку. Вступила в силу и жёсткая иерархия учебных заведений: Ремесленные училища (РУ): элита «Трудовых резервов». 2 года обучения. Готовили высококвалифицированных рабочих для машиностроения и металлообработки: слесари-инструментальщики, токари-универсалы. Железнодорожные училища (ЖУ): 2 года обучения. Создавали кадры для стратегически важного транспорта: помощники машинистов, путейцы. Школы ФЗО — фабрично-заводского обучения: «рабочая пехота». Всего 6 месяцев подготовки. Сюда направляли на самые тяжёлые участки — в угольные шахты, на стройки, в металлургию. Жизнь там шла по армейскому уставу… Учащиеся, — их называли «ремесленники» или «фабзайчата», — жили в казарменных условиях: форма, строгий распорядок дня, полное государственное обеспечение — еда, общежитие. Побег приравнивался к дезертирству. Выбор места будущей работы заменялся государственной необходимостью: стержневым там был пункт об обязательном труде после окончания. Выпускник был прикреплён к предприятию на 4 года. Нельзя было просто уволиться и уехать. Это была трудовая повинность. Дальнейшие последствия призыва «Армии труда» стали поистине уникальными. Ирония судьбы в том, что структура, созданная в мирное время, своё главное значение приобрела с началом войны. Когда тысячи опытных рабочих ушли на фронт, именно мальчишки и девчонки из РУ и ФЗО встали к станкам на эвакуированных заводах Урала и Сибири. За годы войны ГТР подготовила около 2,5 миллионов рабочих. Без этого «трудового призыва» победа в битве за металл и снаряды была бы невозможна. Для миллионов подростков из деревень и маленьких городов это был жестокий, но действенный социальный лифт. Они получали профессию, крышу над головой и паёк в голодное время. Но — цена была высокой: отрыв от семьи, тяжелейший труд с 14-16 лет, отсутствие права на выбор: что оправдалось в будущем.