Post #2390

Венесуэла — от испанской колонии к независимости В предыдущей публикации речь шла о том, как вскоре после открытия Венесуэлы соратниками Колумба эта территория на севере Южной Америки оказалась под фактическим господством немецких банкиров из Аугсбурга — в качестве платы за выделенный им королю Испании Карлу Пятому кредит для обеспечения своего избрания императором Священной Римской империи германской нации. Два с лишним десятилетия хозяйничанья этих «временщиков», заинтересованных лишь в максимальных прибылях для вывоза в Европу, оставили по себе не самый положительный след. Тем более что наместники немцев большей частью «гонялись за фантомами», — ища то несуществующий морской проход из Атлантики в Тихий океан для доступа к «островам пряностей» в Азии, — то пытались открыть столь же мифическое «Эльдорадо», где золото ценилось на уровне обычного песка ввиду его громадных запасов. Реальная же экономика и так не слишком большой колонии за это время приходила во все больший упадок — так что к 1546 году даже с горем пополам уже заложенные поселения большей частью представляли из себя руины. Денонсация королем-императором договора о концессии ушлыми «бундесами» «Маленькой Венеции» (как, собственно, и переводится данное штурманом Америго Веспуччи название Венесуэла) разве что смогла остановить этот развал, — но о восстановлении речь пока не шла. Большая часть ресурсов, в первую очередь человеческих, в виде жаждущих приключений и (куда ж без него!) золота конкистадоров и просто переселенцев направлялась из Испании туда, где это золото можно было раздобыть. В Мексику — для «прихватизации» богатств разгромленной завоевателями империи ацтеков, в Перу — за сокровищами инков, южнее — в Аргентину и Чили, а вот бедная на сей драгоценный металл «американская Венеция» оказалась явно обойдена вниманием. Так что к середине 16 века на ее территории, по самым оптимистическим подсчетам, находилось от силы около пары тысяч европейцев, в первую очередь испанцев, конечно. На первый взгляд это может оказаться странным — как такое мизерное количество колонистов могло удерживать контроль над территорией на тот момент свыше миллиона квадратных километров — пару Франций, — на минуточку?! Да очень просто — по принципу иронической пословицы «первый парень на деревне, — а в деревне один двор». В том смысле, что на венесуэльских землях в то время мало-мальски серьезной местной государственности, пусть даже образца архаичного «бронзового века», просто не было — в основном царил первобытнообщинный племенной строй. Правда, те же немцы во время своих походов в поисках Эльдорадо вроде бы натыкались на некие города в глубине джунглей, способных выставить войско в 15 тысяч бойцов, — о чем и упоминали в своих отчетах. Как и о том, что сие войско они «одним махом семерых побивахом» — то есть даже не семерых, а по почти целых четыре сотни индейских воинов на одного конкистадора, коих на ногах к моменту стычки оставалось менее сорока. Конечно, тот же Франциско Писарро тоже умудрился победить мощную империю инков в первую очередь благодаря не количеству своих соратников, но наличию огнестрельного оружия и невиданных ранее индейцами лошадям с вооруженными всадниками на них. Но все же соотношение 40:15 000 поневоле заставляет предположить, что немецкие коллеги вышеупомянутого Писарро в описании своих эпических побед больше руководствовались подходом в духе описания подвигов, включая и военные, родившимся спустя два века благодаря их известному соотечественнику барону Мюнхгаузену. Тем более что кроме этого рапорта банкирам Вельзерам сведений о наличии в Венесуэле столь гигантского по тогдашним временам города индейцев зафиксировано не было