Post #17738

Пустота, ноль, единица, метаксис: расшифровка моего устного доклада по живописи Павла Лахтунова с дополнениями. Я постараюсь быть максимально краткой, потому что как философ, культуролог и писатель, я боюсь уйти в научную терминологию, возможно, присутствующим не известную. Попытаюсь соединить свои теоретические знания с теми чувственными впечатлениями, которые я сегодня получила. В современном искусстве и в психоанализе есть такое понятие - закон поверхности, его сформулировали очень просто: "Если человек говорит и думает как идиот, не тешьте себя иллюзиями, это идиот". Поверхность есть глубина и наоборот. Речь идет том, что на самом деле поверхность даже более мудра, чем глубина, но мы привыкли к декодировке, к герменевтическим практикам расшифровки глубинных смыслов. Когда мы обращаемся к современному искусству, очень часто мы ведём себя подобно ранним символистам, мы пытаемся найти некий скрытый код, который обязательно там есть, но на самом деле всё не так. Это не значит, что там его нет вовсе, дело в ином: мы двигаемся к глубинной тайне с какой-то излишней неуклонной обязательностью церковного экзегетика - раскодировать именно тот код, который вложил художник, что чаще всего чаяниям художника в интертекстуальном пространстве не соответствует. Мы постоянно нацелены на поиск этой скрытой начинки. Но, если мы будем двигаться диалектически - тезис-антитезис-синтез - первое, второе, возвращение к первому, - мы поймем, что всё самое главное в искусстве - это и есть чувственное впечатление глаза, оптика, поворот от формы через содержание обратно к форме. Так работает стратегия Джеймса Джойса в "Улиссе": роману часто приписываются смыслы, коих там нет. Так работает закон артхауса, и Дэвид Линч говорит своим критикам: «Это значит то, что значит", мол, хватит меня декодировать, - хотя они же сами и подбрасывали ключи и уводили интерпретаторов по ложным дорожкам, зачастую работая как детективы. Что есть матрица Уорша в исполнении художника? Математическмй расчёт или спонтанная ассоциация? Иногда нужно смотреть ПРОСТО ГЛАЗАМИ. У каждого свой параллакс, у каждого смещение объекта будет своим. Я сместила зрительный объект, и у меня возникла философская картина мира, которую я попытаюсь в трёх словах описать: - пустота; - ноль; - единица; - метаксис. Лахутуновские матричные картинки в напоминают тексты И-цзин, который толковал Конфуций. Внешне гексаграммы и триграммы выглядят просто взаимными переходами фигур и черно-белого контраста. Внутренне же они говорят нам о пустоте и полноте Дао. И это есть одно и то же. Почему пустота? Автор использует обнажённый холст, который воспринимается как активный элемент композиции. Александр Архипенко, мастер начала XX века, берлинский французский, нью-йоркский скульптор, родом из Украины, использовал пустоту как пластическое пространство, то есть дыры, щели, отверстия в фигурах, которые он делал, несли позитивный смысл. Незаполненный на одной из картин Лахтунова холст, который выглядит как краска, - это продолжение тех же традиций авангарда, только на новом витке, и это связано отчасти с пустотой Малевича, с супрематизмом, с Врубелем, который говорил примерно следующее: «Зрачок напишет каждый, попробуйте написать глаз, как африканские древние мастера, без зрачка, без выражения, чтобы он тем не менее выглядел экспрессивно». Итак пустота есть полнота. Ноль есть доязыковое и язык одновременно, или, значимое отсутствие. Переходим к нулю и единице. В математической философии есть два противоположных утверждения. Первое: «Ноль тождественен самому себе», - так говорит монизм и вся метафизика: полностью чёрный квадрат или полностью — это ноль, что равен нулю. Бог есть ноль, потому что он тождественен себе, но это верно на уровне Бога. На уровне же человека имеем дуализм: ноль всегда не тождественен себе, то есть человек выражает себя посредством Другого, если я нулевой субъект, я никто, я выражаю себя посредством вашего взгляда, то есть я смотрю на вас, который смотрит на меня с той же целью. 👇👇👇