Post #17746

Как я прочла свою поэму на мастеринге: ожидания, результаты, отзывы, критика Олег Черняев как-то во время нашей московской встречи выразил интереснейшую мысль (передаю парафразрм), что современная поэзия лишена красоты, а классическое работает на одних и тех же штампах белой акации гроздьев душистых. А я ещё написала ответ, который поддержал Егор Сергеев , про то, что современная поэзия - это унитаз Дюшана на месте, где стоял храм, который напоминает нам своим бесстыдством, что это мы умертвили Бога, превратив его в слащавую конфетку. И вчера на студии я говорила о том, что мы живём в мире устаревшей оппозиции: или штампы эпигонов классики, от которых Пушкина бы воротило, или не менее шиампованное уродство самоповторений постмодерна, от которых воротило бы Маркеса и Годара. Потом в моей жизни появился молодой поэт традиционного толка Антон Кобец , который ввел меня в понятие поэтической полиметрии. Я и так знаю, что такое одновременное использование противоположностей, но я это знаю в смыслах, как полисемию, когда в творчестве одновременно присутствуют традиция и модерн, модерн и авангард, авангард и постмодерн, высокое и низкое, на разрыве, на стыке, на контрасте, на колебании маятника между крайними точками, на синхронии, как в мистерии. Но я не знала, что в полиметрии это можно выразить одновременностью классического метра, который передает возвышенное, и вольного метра, который передает циничное. На контрасте строится эффект. Так я написала поэму "Сны о Москве", где маковка стоит на фоне небоскреба, и им обоим - норм друг с другом. Поэма написана на контрасте мыслей, стилей и форм, в разных метрах, объединенных в одну мистерию. Виктор Лещиков у меня эту поэму купил и написал хороший отзыв. Александр Струцинский родом с Украины, 13 лет проживший в Москве, верно отметил, что я говорю через Москву о несуществующем городе - Китеже, или Киеве. Что ж, Олег долго ждал от меня темы Малой Родины как утраченного рая, у меня эта тема выразила себя посредством московского сюрреализма. Олег Монах интуитивно ощутил, что поэма - "не о том, о чем-то Другом". Да, она - о Москве и не о Москве. О месте - и не о месте. Потому - сны. Тарас Борозенец, православный священник, увидел в поэме историю Рождества и безразличия современных людей к рождению Бога. Поэму на студии я прочла вчера, в конце заплакала. Там много косяков, но это - автоматическое письмо на антидепрессантах, любые правки его ухудшат, это точно. Они сделают письмо тяжелее и суше. Будет без правок, как услышала. А почему завершается поэма мистериальным синим цветом - неба, моря, озера, купола Святого Василия, рыбы - или откуда этот цвет, я не скажу. Смерть автора. Фото: Эдуард Кредер.