Post #17823

Вместо этого Ханольд в сновидении переносит себя в Помпеи, чтобы быть рядом с той, с кем он боится быть, потому что ему мешают время и пространство. Кстати, когда хронотоп становится барьером к любви (не то время, не то место) - это начало ее подмены на воображаемые отношения (Аленка Зупанчич). А теперь вернёмся к героине Линды Борман. Ее фиксация на оральности не является ни сексуальной патологией, ни социально внушенным комплексом инфантилизма, хотя несомненно с точки зрения традиционной религиозной и марксистской морали минет является развратом, а неумение женщины строить семью и рожать является ещё и буржуазно обусловленным развратом, то есть, патологией, объективированной капиталистической машиной. На самом деле не, я прошу прощения, глотка выражает заложенное в героиню реальное умение любить. Это ее умение отличается от общепринятых стереотипов и вытесняется чопорным обществом. Но такова не природа, таково не подсознательное. Рациональный западный социум запрещает Иное, слишком Иное, запрещает Женское, которое, будучи вытесненным, возвращается, но уже - в виде катастрофы, депрессии и фригидности. Так в фильме Бунюэля "Симеон-пустынник" Женское, запрещаемое в виде Софии, феминной ипостаси Бога, возвращается, но уже в лице низшей Софии и даже дьявола. Линда - не Бог, не дьявол, не София, но и то, и то, и то. Она - женщина, которая любит не так, как принято. В конце концов, любой настоящий поэт - это Линда, его семиотический "клитор" тоже находится в глотке. Но, увы, искажение подлинного смысла новой волны кинематографа леволиберальными сторонниками порождает такие же искажения со стороны правоконсервативных критиков, ибо и те, и другие воспринимают постмодерн целиком как некий порношик, не отделяя зерна от плевел и не отличная аутентичный постмодерн от более поздних наслоений. В иллюстрации использованы афиша фильма и фрагмент кабинета Фрейда с фигурой Градивы 👇