Post #17906

Алексей Салтыков. Коломенский дневник. Рецензия на наш поэтический спектакль. Взгляд "режиссера". Первый настоящий сольник - это, безусловно, яркое экзистенциальное событие в жизни каждого поэта, независимо от того, когда он происходит: в 20 (как у большинства нынешних молодых авторов), в 29 (как у меня) или, когда ты немного постарше. Когда я взялась помочь с первым творческим вечером Алексею Салтыкову, я думала, что просто подсоблю в систематизации и выборе текстов и песен. Затем мы записали ряд музыкальных клипов, сделали художественные фото, и стало ясно, что без сюжета, композиции, драматического конфликта и сценической постановки сольник невозможен. Таков уж фабульный ряд "Коломенского дневника": лирического, нежного, исповедального, создаваемого в течение года буквально по дням, как счастливые мемуары личных отношений, как хроника, где счастье переплетается с горьким эсхатологическим предчувствием, породившем сегодня вторую часть поэтического жизнеописания автора - условно "Черный дневник". Между алым Коломенским и черным (скажем так, окраинно ленинградским) дневниками - пропасть депрессии, через которую автор перебросил в лице своего героя экзистенциальный пост, перейдя от параноидальной тоски к христианскому свету. Наличие религиозной нотки послужило толчком к сближению образа Музы и образа России как Невесты (Софии, Родины, небесной суженой). Так между обоими дневниками пролег дневник третий - условно "белый", связанный, кроме любовной, с гражданской и философской лирикой автора. Стало ясно, что красное, белое и чёрное - это не только цвета настроений и этапов творчества, но и вехи жизни, способные стать опорными фабульными точками драматической развертки действа. Вот и родился у нас моноспектакль: с Алексеем в главной роли и со мной во второй (я играю то ли призрака прошлого героя, то ли фантазию автора, то ли некое бесполое существо со спорадическими женскими признаками: то есть, проекцию в его голове, сон его разума, рождающего принцессу и чудовище одновременно, Богоматерь и Демона Врубеля). Поскольку мой образ содержит противоположные черты - святость и падшесть, истерия и медитация - мне пришлось дополнить стихи Алексея текстами ныне покойного поэта Юрия Крыжановского, с которым творчество Салтыкова оказалось стилистически схожим и образ которого стал символом некоей космической любви уже вне земного мира. Работали мы мало, но на совесть: всего неделя совместных поисков, мыслей, репетиций и прогонов. Лакан сказал: "Любить - это давать то, чего у тебя нет, тому, кто этого не хочет". Иными словами, каждый человек несёт какую-то нехватку, и он хочет, чтобы Другой ее заполнил. Он несёт Другому свою недостачу, ожидая от него компенсации. В свою очередь, Другой несёт такую же нехватку, не желает знать о нашей и тоже от нас хочет чего-то своего. Цветаева сказала: "И за то, что с язвою мне принес ладонь, эту руку сразу бы за тебя в огонь". Принесший просит йода и бинта, а принимающая просит огня и самоотречения. Так они не совпали: первому нужна забота, второй нужны страсти. Любовь - это, когда всё знаешь и все равно любишь. Любовь - это, когда понимаешь всю иллюзорность ваших отношений, всю их неполноценность и патологичность, но принимаешь всё: и момент фантазии, и момент реальности. Поэзия - та же любовь: лирика уравнивает план высокого и план низкого, сон и явь, священное и мирское, смешное и возвышенное. Не важно, чихает ли любимый или стонет во сне, тянет ли к тебе руки или дарит тебе розы, еду или деньги на еду. В дружбе точно так же. Если отношения и стихи - настоящие. Друзья, перед вами - мой очередной опыт театрализации поэзии (после ряда лирико-драматических сцен, которые я ставила на разных площадках Киева, Одессы, Херсона, Праги и Питера). Пригодился и опыт организации фестивалей и совместных выступлений. Частично меня учили в университете организации массового действа отдельно и театральному мастерству отдельно, частично мне помогали знакомые профессиональные режиссеры. Я - не режиссер, я - постановщик поэтической инсценизации. Это я умею делать профессионально.