Post #18009

Анна Долгарева написала весьма созвучный мне лирический цикл о странной любви женщины-подростка, напомнивший мне тему "Поэмы конца" МЦ. Цикл - совершенен и абсолютно о моем психотипе. Не могу не поделиться. АД сказала лучше, чем я бы об этом написала. ЧЕЛОВЕК-ДУРАК * Я говорю, и речь моя из бездны, из белого снега, перемолотого чернозема, из бабочки невесомой, слушай меня, любезный, корень «люб» я вставляю в каждое слово голоса задушенного, полуживого. (потому что я ненавижу свою любовь, я ищу для неё все меньше и меньше слов, я хотела бы ее, как кисту, вырезать, но не выразить, но не выразить, я бы хотела, чтобы зеркало отражало бескрайнее белое, неживое, и только черная точка бредёт вдалеке). Я чёрная вода под созвездием льда в мёртвой реке. * Я люблю тебя, то есть, я продолжаюсь светом, то есть, это пульсация бьющего о камни ручья, но я не хочу об этом, потому что взросление, дети, семья, - это все не я. Тахикардически бьется о камни вода. Я не вырасту никогда. * В кардиологии, в палате со старухами лежа, я поняла, что я стану старой. Но пока я люблю тебя - я не стала. Чувствуешь? - это встают волоски на коже от жути смертности, от смертной жути. Я бросаю свой текст в зрительный зал - жуйте, все равно не поймёте. Я пламя, еще не рожденное в миномёте. Меня вёз автостопом водила-самоубийца, меня любили миллионеры и нищеброды, все, что мне выдано, - это целый космос свободы, но не дано воплотиться. * Так вот, о любви я не буду, - моя любовь существует в форме инкапсулированной, я специально ее изолировала, чтобы дышать, но слов мне без нее чудовищно не хватает, и я выпускаю ее, и тает внутри меня токсичное вещество, что суть поэзии составляет, и я становлюсь нетрезвая, бледная, голая. Кстати, коллеги, смотрите, - смешная рифма глагольная. * Ты же знаешь, у нас ничего не получится, я человек-редфлаг, человек-дурак. Через мёртвый тополь рвутся багровые лучики, - прорезь в облаках, похожая на пятак, выпускает это красное и живое. И сама я тоже красное и живое. И внутри у нас тоже красное и живое. А иначе-то как. * Посреди страны, войной перемолотой, кричит моя тридцатисемилетняя перемолодость, eto ya существую в исключительно нестабильной форме, eto ya жду поезда на платформе, и подходит электричка из девяностых, и проводник обнажает гниющий череп, eto ya перепрыгиваю через перила черного воздуха, выходя под жгучий удар норд-оста. * Эти сидения деревянные, это окно запотевшее, утро раннее, марь туманная, бомж, на скамейке спящий, это детство мое пропащее, это то, куда я ухожу, как под лед, когда вскрываю капсулу эту в сердце. Солнце тает за новостройкой, как будто сердится. Меня ненавидят чиновники, но любит народ. * Не определить широту, где найдешь последний блокпост. Ты стоишь на Крымском мосту, я взойду на Калинов мост. Это чёрный срез бытия и лампада пеплом чадит. Это я ли, нет же, не я, это белый снег, чёрный скит. * Белый снег бесконечный, две черные точки на нем, наливается небо сухим воспаленным огнем, это белый России простор, это мы или нет, я не знаю, вокруг только яркий пронзительный свет. Анна Долгарева