Post #18136

Сцена - это счастье Счастье, друзья мои, божественное счастье - это сцена. На сцене я живу, я дышу, я умираю, я воскресаю, я переживаю экстаз и одновременно владею телом и слогом. Не важно, где стоит сцена, лишь бы служить ей. Это - единственное, ради чего можно пожертвовать всем личным. Для меня - так. Я не поэт комнаты, я поэт сцены. Я сегодня блестяще выступила, просто в раж вошла. И слушали меня очень талантливые люди. Надо мной обычно потешаются, что, мол, "маргиналов собрала" (да, я не сноб и не расист, людей не делю), но меня слушали разные люди на одном проекте, в том числе, актёры. Ни для кого не секрет, что некий близкий мне человек, живший со мной некоторое время, вообще не замечал моей сценографии, как, впрочем, и поэтики. При нём я зажималась, истерила, ощущала себя скованно, злилась. А достаточно было просто - вникнуть. Прочесть. Сказать в ответ на любой мой образ своё впечатление. Я только сейчас начинаю обретать уверенность в себе. Сегодня меня слушали поэты и актеры: БДТ и других театров, старой школы. Так вот, неправда, что я нытик. С ними я смеюсь без конца, я радуюсь, я вся свечусь. Мне, опять-таки, мой близкий говорил, что я не умею радоваться. Бред. Я ужасно общительна и очаровательна. Мне вообще с актёрами интереснее, чем с поэтами, потому что о языке я знаю всё, а визуалку мне как-то незаметно, но здорово подтягивали то Игорь Шуб (киевский режиссёр), то Макс Веселов (питерский режиссер), то Боря Драгилев (актёр с большой буквы). Да и Юра Крыжановский покойный ставил мне голос и общую пластику, вливая в меня весь свой ВГИК. И все они видели во мне не только литература, но именно талантливого артиста, который берёт зал не через содержание, а через подачу. Подача (форма) для меня сейчас очень важна, я за счёт своего тела выиграла немало фестивалей, превращая звук в плоть и плоть в звук. Одного я так в жизни и не поняла. Почему в меня не верил и так не поверил самый близкий для меня человек и режиссёр, который, воистину, думал, что я не умею шутить с актёрами, резвиться на капустниках и витать в облаках изящной лёгкости. Я умею радоваться. Но не насильно. И радость я люблю не пошлую, а такую, чтобы через боль, со слезами на глазах, смех и слезы разом. Все мои знакомые артисты театра и кино (кроме одного упрямца) говорят, что я верно мыслю. Боре, точнее, его урокам по Станиславскому, которые незаметно выводят мои руки, ноги, шею и посадку на что-то годное, я написала пару текстов чисто по законам кино, ассоциативного образного потока артхауса: в виде визуальной раскадровки. Условно: это мой крайний цикл "Кадры". И сегодня именно этот цикл зашёл Арману Хачатряну, а он знает толк в такой поэзии, сам блистательно декламировал свои верлибры. Вот почему меня так ценят настоящие умные талантливые люди, а близким - вообще не интересно? Ни одна моя статья. Ни одно эссе философское. Ни аллюзии моих текстов. Ни лекции. Муж ещё хотя бы меня снимает, лучший друг сосредоточен на своей девушке, которая его кинула, а тот, о ком вообще не хочу говорить, утверждает, что моя эстетика - напыщенная, громоздкая и кислая. Люди, конечно, читатели и зрители мои, над этим всем уже ржут. Этому есть какое-то объяснение? В детстве меня не читала мать, почти не читал дед. На мои спектакли и концерты родственники демонстративно не ходили, как потом - любовники. Или ходили с выражением "фу". Что происходит? Кто-то может объяснить, почему мои близкие признают мой талант чисто умом, а моё искусство их не трогает? Более того, порой раздражает до белого каления. Вы же понимаете, что каждый раз, когда стоит выбор: семья или искусство, семья или сцена, семья или литература, - я, как всё нормальные парни, выбираю литературу, сцену, искусство со всеми вытекающими (разгульный образ жизни, нервные припадки, вредные привычки и всë, что держит мой адреналин на плаву) 👇