Post #18147

Простой пример. Вас бросил парень / девушка. Истерик тут же изливает всю субъективацию в текст, результатом чего является слезливый китч. Это стихи для баб. Графоман вытесняет и трансформирует боль, после чего на подготовленном или пустом месте рационально строит красивые фразы. Это стихи для кладбища. Поэт: тебя бросает партнёр, и ты сразу видишь размер строки, когда идёшь от него по двору, где светит фонарь. Соотношение фонаря, света и снега моментально рождает звуковой и визуальный образ со всем мировым целым разрозненно и одновременно. Перевод в форму осуществляется синхронно и мгновенно. Твой дед в медалях лежит в гробу, ты плачешь и слышишь две-три фразы, первые грамотные эстетические пассажи. Это жестоко, я знаю. Искусство - очень жестокая вещь, подчинённая высшему моральному императиву формы. Она же - сверх-идея. Она же - твое тело. Представляете, с какой головой живёт Мастер? Нет, у нас не слабее личные чувства, чем у других, они даже сильнее. Но параллельно с ними начинает внутри тебя говорить форма (Бог), и ты выносишь всё сразу: и форму, и чувства. Чем глубже содержание, тем больше оно форма. Когда ты достигаешь самой глубины, там оказывается поверхность. Что сверху, то и снизу. Последнее, что прячется под сексом и смертью, - ниже некуда, есть язык. Искусство не рассказывает что, а показывает как, причем оно даёт очень конкретные образы. Поэзия - мистерия. Жаль, что приходится объяснять очевидные вещи. Не изливание личных чувств и не ремесленная заточка общих инструментов. И то, и то. Внешнее есть внутренне. Высшее есть низшее. Подсознательное - это и есть язык, форма. Допинг не нужен. Никакой наркотик это не усилит. Алкоголь нужен просто, чтобы остудить череп, который непрерывно, днём и ночью, работает в таком режиме. Понимаете? Это врождённое состояние, это девиация, но только так рождается настоящее в искусстве.