Post #18253

В условиях тотальной фашизации всех обществ и сообществ, не важно по классическому (запрет, гонения) или неклассическому (карнавал, наслаждения) типу, - не важно, с чем мы имеем дело: с тюрьмой или с желающей машиной, - единственный язык будущего - язык любви. Только любовь есть тот нулевой отправной пункт, из которого рождается новая структура, новая субъективность в условиях воспроизводства драки между догматиками и анархистами, лицемерными ненавистниками всего живого и экзальтированными сторонниками полного разрушения. И я, конечно, не имею в виду язык сентиментальности. Речь идёт о языке комедии и трагедии одновременно, то есть, о языке, который единственно доступен поэту: радикальная ирония, радикальная деконструкция и радикальная нежность. Радикальное упрямство в поиске Бога там, где мы его умертвили. С полным признанием, что это мы Его умертвили, и воскресает Он прямо здесь и сейчас, на пике Апокалипсиса, энтропии, самогипноза, бессмысленного умирания и информационного жабогадюкинга. Красота - это нравственная альтернатива любой пошлости: и мещанской, и варварской. Красота обнимает всё: и Мадонну Литта, если её не перерисовывать, и унитаз Дюшана, если его не передержать.