Post #18350

Современная поэзия: кино и слово, юмор и пафос, классика и новизна. Мой друг, единомышленник и академический коллега София Бородулина чисто случайно сделала очень удачную съёмку. Соню я встретила в кинотеке, мы с ней, как я писала вам вчера, перекурили Бертолуччи и Триера, с полуслова всё поняли об Эдипе и Медее. И понеслась наша творческая дружба. Соня снимала нас с поэтом со своего зрительского места, вышло довольно "грязно", она волновалась, но что-то в скольжении её ненарочно "пьяной" камеры по нашим телам торкает, мне нравится, как она работает с пространством. Соня, я не знаю, что именно меня трогает, потому что это - просто ролик, но он вышел каким-то сюжетным, зримым и говорящим. Посмотрите, друзья! Я сейчас на всё начинаю смотреть глазами оператора, потому что я круглосуточно пребываю в реальном или виртуальном окружении камер. И я много читаю в этой области, а также слушаю тех мастеров, кто вольно или невольно передает мне свои знания. Я хочу подтянуть свои пробелы в прикладной визуалистике. Нельзя же постоянно заниматься абстрактной философией. Потому я так и ценю твои мастеринги, Борис Драгилёв. Друг мой, банально я учусь у тебя и тащу из тебя скилы 😉 Человек я - не без некоторых скромных способностей, к тому ж - поэт, а у поэтов доминирует образное мышление, что, естественно, не может не сказываться и на моем философском письме: оно у меня - слишком дерзкое, вольное, как у постмодернистов, всех русских от Нестора до Розанова или Лосева и большинства французов от Паскаля до Камю, от Камю до Бадью. Это, конечно, очень не нравится сторонникам системного академического мышления, но как-то с этим всем делом Ницше стал профессором в 23 года, а я - в 32. Я всю жизнь, прекрасно умея корпеть над индексами цитирований, структурой объекта-метода и прочими требованиями выхолащивающей всё живое рациональности, совершала огромный прыжок над модерном в мистерию в стиле очередных "Мифа о Сизифе", "Так говорил Заратустра" или кинофантазий Батая. Именно психоанализ Сорбонны-68, где абсолютно все философы дружили с режиссерами и снимались у них, привел меня в кино. Философам было тогда не стыдно дружить с кинобогемой. В свою очередь, киношники прекрасно понимали, что на голом кадре не выехать. Только из диалога великой постмодерной философии и великого постмодерного кино родилась новая школа Годара, начавшая кормить всех нас: от Бертолуччи и Феллини до Иоселиани и Сокурова. Философы говорили ЧТО, режиссеры - КАК. Результатом этого единства формы и содержания, при абсолютной победе формы, родилось чудо. Потом философию и кино разъединили, в итоге первая стала прибежищем скуки, а второе - способом размножения попсы. Поэзия - это мост между образным и логическим, вербальным и визуальным, философским и фильмическим. Поэзия и психология как ребенок поэтической Психеи. Почему Годар это знал? Почему это знал Сартр? Пазолини? Знает это и главный "киногид по извращениям" Жижек. Знает это и Вуди Аллен, когда в своей "Великой Афродите" иронизирует одновременно и над греческой трагедией, и над ее толкованиями в американской версии фрейдизма, сочетая разом низкое и высокое, смешное и серьезное, сочетая грусть и бурлеск по законам двойного кода, по мановению волшебной палочки своей священной иронии, высмеивающей и священное, и саму себя. Такова и современная поэзия. В ней есть всё и сразу: и смех, и страдание, и лёгкость, и глубина, и естественность, и интеллект, и традиция, и эксперимент. Это и есть мистерия, в той форме, в которой она может существовать сегодня. Современная талантливая поэзия - это коллективный Вуди Аллен. Это - действо, где песня Аллы Пугачевой не мешает кодам Моцарта, где пафос рока сочетается с брутальностью рэпа, Шекспир - с Рабле или Боккаччо, а литургия - с карнавалом. Современная поэзия - это двойная самоирония, ирония над самой иронией, позволяющая высмеивать всё, что считалось неприкосновенным (как у Вуди Аллена в "Любви и смерти", где режиссер смеётся над Достоевским, одновременно сохраняя его трепетность), и одновременно любить то, над чем смеёшься, и верить в то, что высмеиваешь 👇