Post #18478

"Посторонний": прямое возрождение Камю: рецензия на фильм Ф. Озона. Франсуа Озон, мастер новой французской волны, один из творцов cinema of the body, замахнулся (после Висконти!) на экранизацию "Постороннего". Что ж, нелегко пришлось главному актеру Бенжамену Вуазену после Марчелло Мастроянни, но всё же французский консервативный дух имеет монопольное право на отца экзистенциализма. Текст Альбера Камю передан Озоном почти с фундаменталистской точностью: без либеральных рецепций, без извивов и изгибов в сторону гей-культуры, без всякой режиссерской субьективации и трансформации. Наоборот: в фильме ощущается едва уловимая ностальгия по старой колониальной Европе и ужас от предвосхищения мультикультурализма и поддержанной "Красным маем"-68 (в частности, Аленом Бадью) алжирской борьбы за всё хорошее. Начну, традиционно, с формы, ибо форма в кино - главное. Пространство работает у Озона - линеарно, тектонически замкнуто, ясно и регулярно. Расположенность предметов - пропорциональная, "пьяная камера" и артхаусная текучка кадров сведены к минимуму. Такое ощущение, что курит не главный герой Мерсо, а сам товарищ Сталин. Всё - рельефно, статуарно, скульптурно, тяжеловесно, в духе соц-арта, профиль Вуазена - сродни и Камю, и Маяковскому. Перед нами - возвращение к неореализму, сделанное грубо, смело и с нарочитой брутальностью, например, в изображении секса, где уже нет свойственных для позднего постмодернизма гримас. Кажется, что глаз испытывает дежавю от возвращения к старой оптике. Теперь - о смыслах. Мне кажется, что Озон - человек очень смелый, он посмел сделать нелиберальный фильм, то есть, фактически вернул Камю его антибуржуазную аутентичность, даже усилив момент Империи. Алжирцы показаны как Чужое, Иное, Странное, хотя и по-своему страдающее, с адекватным чувством эмпатии к их классовой травме, но без либеральной взвинченности превращать их травму в политику протекционизма и риторику идентичностей. Теперь по поводу главного героя, как я его понимаю. Они у Камю и у Озона - оба Мерсо - практически идентичны. Лишний человек. Плохой хороший человек. Честно? Для меня - хороший человек по ту сторону добра и зла. Его ошибка состояла в том, что вместе с фарисейским обществом он отверг и Бога, ввергнув себя в пропасть абсолютной пустоты, разочарования и депрессии. Но это - поверхностный взгляд. Я бы хотела донести взгляд более глубокий, более глубинный, что ли. В современной философии есть такое понятие - "позитивное отчуждение". Или же, "деконструкция". Или же, уход в пустыню чистой материи реальной жизни. Или же, "выстрел в себя" ("самоубийство себя", симптом Медеи). Об этом много пишут плоские онтологи и новые богословы: Жорж Батай, Жиль Делёз, Джон Капуто, Славой Жижек и др. Понять это можно лишь тем, кто разбирается в отрицательной метафизике и современной поэзии. Человек (номад, циник) отчуждается от всего, что составляет круг зависимостей, как внешних, так и внутренних: в равной степени, он осуществляет радикальный разрыв с социальными внешними правилами и с внутренними желаниями и фантазмами. Когда такой человек прошел все, он говорит только правду. Ему нечего скрывать. И от этого он становится неуязвим. Это своего рода западный дзен. Отчужденный субъект оказывается в эпицентре пустоты, из которой он осуществляет прыжок в пропасть, в место отсутствующего Бога. Так современная мысль видит христианскую аскезу, почти кенозис, хотя внешне это напоминает суицид, тьму, депрессию, атеизм или богоборчество. Но только так сегодня выживает новая метафизика - поиск Бога там, где Его умертвили, в отчаянии, правдивости и полной апатии ко всему земному и видимому. Осуществивший метафизический суицид подобен Сизифу или Медее: это - парадоксальный герой абсурда, где жест разрушения и жест созидания суть одно и то же. Я это прошла. Думаю, многие люди, пережившие радикальный опыт (воины, поэты) меня поймут. Недаром главный герой к финалу фильма размышляет о красоте вещей и обретает почти библейский облик 👇