Post #18703

БЖ. Семнадцатый год Говорила со скифом, скуфом и шкафом, говорила, сведя скулы - Бодрым ямбом, тугим хореем, пьяной камерой тоники. Ощущала себя бунтарем, рабом, рыцарем, посторонним, Огромной такой любовью и малой толикой, Током без проводов, ангелом и паскудой, То ли бабочкой, то ли скунсом. Говорила, скрипя перьями, семиозис пиная битами, Кляпы фонем сплёвывая из честной кровавой глотки. Ну, какая империя, если не все бабы у вас биты? Бабки спизжены, овцы целы, волчары сыты? Не все Марины повешены и не все Серёги залиты водкой? На Бродского не гони, его ещё нет, потому он кроткий. А по фонтанам течет вино, Ленин - за мир с немцами, Коба из субкультуры прётся в официоз. Керенский тратит гранты, Николай ни на что не гневается, Распутин молится за царицу, молчит Иисус Христос. Ну, какая теперь империя, Евразийская ли, Норд-Ост? Обратно заткни вопрос. Я много чего прошла, много чего видала, Я тебе - не цветы сандала в руках попсовой певицы. Я молчала из чувства жалости, а не из чувства Дао. Но я устала плодить мемы и размножать вирусы. По фонтанам течёт вино, сверхзадача одна - не спиться. И в преддверии залпа ужасной святой Авроры, Когда не могут верхи, не хотят низы, ну, и, дальше, по диамату, Я прихожу к тебе с ироничным, давно отрешённым взором Самой спесивой из содержанок века - Анны Ахматовой, Которая в вечности всё равно остаётся немым укором Всей кутерьме позора, от Троцкого до Невзорова, Которого тоже ещё нет, а в фонтанах течёт вино. Я просила тебя не трогать хотя бы серую зону Моего детства: оно всё видит, ему уже всё равно: Плывет по вину бревно, зомби идут на зов до самого горизонта. 18 марта 2016 г.