Post #18851

*** (Другому, слишком Другому) Кто-то вторгся. Разбил. Нарушил: Чужое пространство. Чужое время. Я писала не плоть, а душу. Я писала не плод, а семя. Не прошлое , нет, - будущее. Абрис эстетики Пазолини Состоит из лилий и линий, Которые не подняли бунт ещё. Собеседник, божественный и печальный, Чертовского ангельского абсурда, Я знаю твое молчание, Когда слово - нож: хирургия сути. Кто-то вошёл чужой, как конское ржание. И я это всё вытерплю, Что ж. Золотыми цветами, выеденными ржавью, Поле тебе я выстелю. Выстрелю. (Убитую лошадь жаль мне). Если я не добью эту пустоту Своим искалеченным языком, Язык великороссийский ляжет на мне тату С изображением Сталина и парткома. Кома. Невыносимое. Невыразимое. Люди тратят последние силы На магазины, Вещают с трибун и кафедр: кайфа и кала Хватит на всех. Этого ли искала? Я искала не хтонь, но агнца (Зарезать - руки не поднимаются). Нам больше некуда подниматься (И опускаться). Ползём за матрицей. Ужас в том, что никто не мается. И не кается. Маёвка. Будущий Первомай. Ахматова, себя "тёлкой" После Марины не называй. Цветаева - боль без толка. Ток. Сток. Всякий, кто пил, истёк. Зрею вдали триумфальный ход Вселенского капитала. Я тебя не пытаю. Не вскрываю кляп, если сжат рот. Понимай меня, поднимай. И, вообще, это всё - иллюзия, "синема": Отмушкетёрившийся Дюма... А Дома - сошли с ума. 26.03.26.