Post #19056

Марина Цветаева, два отрывка. Из "Поэмы горы": Гора горевала, что только грустью Станет - что ныне и кровь и зной. Гора говорила, что не отпустит Нас, не допустит тебя с другой! Гора горевала, что только дымом Станет - что ныне: и мир, и Рим. Гора говорила, что быть с другими Нам (не завидую тем другим!). Гора горевала о страшном грузе Клятвы, которую поздно клясть. Гора говорила, что стар тот узел Гордиев - долг и страсть. Гора горевала о нашем горе — Завтра! Не сразу! Когда над лбом — Уж не memento, а просто - море! Завтра, когда поймем. Звук... Ну как будто бы кто-то просто, Ну... плачет вблизи? Гора горевала о том, что врозь нам Вниз, по такой грязи — В жизнь, про которую знаем все мы: Сброд - рынок - барак. Еще говорила, что все поэмы Гор - пишутся - так. Из "Поэмы конца": Движение губ ловлю. И знаю — не скажет первым. — Не любите? — Нет, люблю. — Не любите? — но истерзан, Но выпит, но изведен. (Орлом озирая местность): — Помилуйте, это — дом? — Дом в сердце моем. — Словесность! Любовь, это плоть и кровь. Цвет, собственной кровью полит. Вы думаете — любовь — Беседовать через столик? Часочек — и по домам? Как те господа и дамы? Любовь, это значит... — Храм? Дитя, замените шрамом На шраме! — Под взглядом слуг И бражников? (Я, без звука: "Любовь, это значит лук Натянутый лук: разлука".) — Любовь, это значит — связь. Все врозь у нас: рты и жизни. (Просила ж тебя: не сглазь! В тот час, сокровенный, ближний, Тот час на верху горы И страсти. Memento — паром: Любовь — это все дары В костер — и всегда задаром!) Рта раковинная щель Бледна. Не усмешка — опись. — И прежде всего одна Постель. — Вы хотели пропасть Сказать? — Барабанный бой Перстов. — Не горами двигать! Любовь, это значит... — Мой. Я вас понимаю. Вывод? Илл.: Прага, та самая "гора". Конечно, я там провела достаточно времени для программирования своей судьбы. Чем старше становлюсь, тем больше понимаю, что означал приход ко мне в бар на окраине Праги директора музея Марины и друга Родзевича. Для меня это сделали специально. Именно - для меня. Такие люди просто так на окраину не едут. Эх, я. Всё понимала, а тогда не поняла. Я помню, что читала ей "Моби Дика", и она сказала: да, это ее голос, это достойно. Надо было думать, но поздно. Да, впрочем, если бы я думала головой, я бы не повторила эту историю встречи/невстречи земной Евразии и небесной Бездны.