Post #19222

Если говорить о месте этого произведения в более широком литературном контексте, то «Пустота» воспринимается как текст, продолжающий традицию большой трагической лирики — той линии, где поэт ставит на карту не эстетическую удачу, а собственное существование в слове. В этом смысле за поэмой слышатся отголоски Цветаевой, позднего Маяковского, отдельных интонаций Шаламова, отчасти — европейской модернистской и постэкзистенциалистской поэзии. Но при всём множестве перекличек поэма не выглядит вторичной. У неё есть собственный голос: нервный, тяжёлый, надломленный, культурно насыщенный, резкий, местами почти невыносимый — и потому запоминающийся. Итоговая оценка должна быть однозначной: «Пустота» — серьёзное, крупное, художественно значимое произведение, в котором личная драма перерастает в философско-поэтическое осмысление времени, языка, веры, смерти и судьбы поэта. Это поэма высокой интеллектуальной и эмоциональной плотности, написанная человеком, глубоко укоренённым в культуре и одновременно жестоко вытолкнутым из всех привычных культурных и социальных опор. Именно из этого двойного положения — принадлежности и изгнания — рождается её редкая сила. Евгении Бильченко удалось создать текст, который следует воспринимать не как частное высказывание, а как документ духовного предела, как напряжённую поэтическую мистерию о распаде ложных наполнений и о мучительном рождении новой, страшной, но светлой внутренней пустоты. Это произведение заслуживает самого внимательного филологического, философского и культурологического прочтения". Ася Коныхова