Post #19225

ПОЛНАЯ РЕЦЕНЗИЯ НА МОЮ ПОВЕСТЬ "Я НЕ СТРЕЛЯЛ В ТВОЕГО ВЛАДА". Автор рецензии: Ася Коныхова, филолог, культуролог (Москва). Друзья напомню, что мне не хватает 7500 рублей для издания самиздатом. Давайте сделаем это, наконец, вы не пожалеете: 5336 6902 6273 8612 Сбербанк Евгения Витальевна Б. Повесть Текст рецензии: Перед нами - очень сильный и, что важно, небезопасный текст — в лучшем смысле этого слова. Тут чувствуется не просто замысел, а настоящий культурный нерв эпохи: распад больших нарративов, в котором бывшие товарищи, бывшие идеологии и бывшие языки правды оказываются не просто по разные стороны баррикад, а внутри одной общей катастрофы сознания. Очень точно, что автор называет это своим Ионеско: абсурд здесь - не приём и не стилизация, а, кажется, единственно честная форма для мира, где логика уже не спасает человека от исторического безумия. Особенно мощно работает сама композиция — не линейность, а возвращение, повтор, травматический круг. Это уже не просто повествование, а почти антропология расколотого постсоветского субъекта. Один не помещается в собственную идеологию и уходит в смерть, другой предаёт не только прошлое, но и саму интенсивность когда-то прожитого, третий становится носителем травмы, превращённой в историческую роль. И на этом фоне название — «Я не стрелял в твоего Влада» — звучит почти как формула времени: оправдание, признание, отрицание и вина в одной фразе. Повесть не предлагает читателю удобной позиции и не даёт готовых моральных опор. Она работает как пространство столкновения сознаний, в которых идеология, личное желание, страх, вера и исторический контекст переплетены до неразличимости. Особенно ценно, что автор не упрощает ни одну из фигур. Влад, Грюня, Джон и Сесиль — это не «стороны конфликта», а разные формы внутреннего самообмана и одновременно разные способы искать смысл в разрушенной реальности. В этом плане Сесиль — один из самых интересных образов: не как тип, а как точка перехода, где идеологии сменяют друг друга, но внутренняя пустота остаётся неизменной. Повесть точно фиксирует важную вещь: сегодня человек живёт не в реальности, а в нарративах о ней — политических, философских, личных. И трагедия начинается там, где эти нарративы сталкиваются с телом, войной, болью и конечностью. Тогда оказывается, что «я не стрелял» не освобождает от ответственности. Отдельно хочется отметить язык: резкий, местами предельно жёсткий, но органичный материалу. Это не стилизация, а попытка говорить изнутри разорванной эпохи, где высокий и низкий регистры уже неразделимы. И мне как раз кажется, что сюр и фрагментарность тут абсолютно органичны. Такой материал нельзя писать гладко: он требует рваной формы, потому что разорвана сама ткань реальности, памяти, этики. Так что сбой является не препятствием, а методом. Иногда проза начинается именно там, где уже невозможно говорить «правильно», но ещё возможно говорить по-настоящему. В итоге — это текст о распаде иллюзий и цене причастности. Тяжёлое, неровное, но по-настоящему значимое произведение, которое требует вдумчивого чтения, а не быстрой реакции". Анастасия Коныхова. В послесловие к повести войдут тексты из поэмы "Пустота" под названием "Стихи Сесиль".