Post #19274

Тот же Лиотар, равно, как и Арто, и Батай, и Делёз, и Борхес говорят: язык ломается под напором доязыковой божественной истины в тот момент, когда он достигает предела означивания: когда метафоры начинают говорить о метафорах, а слова - о словах. В этот момент такие химерные слова-портмоне превращаются в крики Бога, если хотите, - в звериный вой, что и было продемонстрировано в музыке к фильму, где воет под блюз собака. Чтобы спасти язык, его надо разрушить, а, чтобы разрушить, - возвести в n-ую степень, многократно умножить на самого себя, удвоив само удвоение. Потому Стоппард и ему подобные - не просто мастера игры в язык, а мастер выхода в потусторонние пространства Зазеркалья, где жизнь есть смерть и наоборот. И войти туда можно только с помощью Красоты. Именно это и имел в виду Достоевский, говоря, что красота спасет мир, а вовсе не непогрешимую "мощь духа" или бездумную власть внешней репрезентации.