Post #155

Продолжаем. "Быть, ёпта, или не быть": американские гопники-патриоты против британских артистов-аристократов Как банда, "Парни Бауэри" бились и конкурировали на улицах с другими бандами, но как "Театр Бауэри" - их главным соперником был Park Theatre на Манхэттене, предназначавшийся для высшей элиты города. Одно из главных расхождений было по поводу, как нетрудно догадаться, Шекспира. В театре на Манхэттене он возносился на пъедестал, почти что на уровне божества, и традиции соблюдались самым скурпулезным образом напрямую от актеров и режиссеров из Англии. У пацанов с Бауэри Шекспир играл свою роль, непосредственно как персонаж - ботал по фене и учавствовал в замесах. Джентельменов с Манхэттена это шокировало и воспринималось как натуральное кощунство (Throw not the pearl of Shakespeare's wit / Before the swine of the Bowery pit). Вообще, они и на спектаклях вели себя своеобразно: громко разговаривали, кричали, бухали, выходили на сцену (!) и осматривали интересующий реквизит, заставляли актеров повторять понравившиеся монологи или песни, итд. Историки пишут, что так они использовали свое "право зрителя", который якобы является главным, поскольку платит за шоу. Но сами Бауэри Бойз видели это иначе: их прямота, грубость, удаль и уличный стиль - это то, что делает их характерно американцами, тогда как элита пыталась походить на англичан, а средный класс подражать элите. Соответственно, участь проводников аутентичного национального американизма - оставались за ними. "Голос улиц = голос Америки". Напряжение между господами театралами зрело давно, но особое раздражение концентрировалось вокруг гастролирующих английских актеров. Они почти не скрывали свое высокомерное и презрительное отношение не только к уровню местного театра, а ко всему обществу и стране в целом. Тот факт, что нью-йоркская элита при этом продолжала их приглашать и восхвалять - людей просто выбешивал. Поэтому пацаны не сидели в стороне, а действовали: буквально гонялись за англичанами от театра к театру и от города к городу, засвистывали, закидывали тухлыми яйцами и овощами, поднимали такой шум и гам, что проводить спектакли было невозможно - в общем, буллили несчастных островитян всеми доступными способами, не прибегая к прямому насилию. Но и этому однажды пришел конец, увенчавшийся одним из самых кровавых бунтов за историю Нью-Йорка. Всё началось из-за соперничества двух актеров и двух школ - английской суперзвезды Чарлза Макриди и американского героя простых трудящихся Эдвина Форреста. Как вы поняли, элита обожала Макриди, но от пацанов и широких масс он встречал тот же "теплый прием" что и остальные островные гастролеры - тухлые яйца в рожу и свист. Человека такого статуса это проняло до глубины души, и на следующий же день он объявил, что незамедлительно отправляется домой. Реакция элит была единогласной - они опубликовали на первой полосе газет открытое письмо в поддержку Макриди с подписями практически всех знаменитых представителей городских верхов. В результате, англичанин согласился сыграть ещё один спектакль, в их главном храме - Оперном Театре Астор. Реакция трудящихся тоже не заставила ждать - они развешивали листовки (см.выше) где называли его "английским аристократическим театром" и призывали противостоять "власти англичан". В день премьеры, у театра собралось около 10 тысяч протестантов. К этому готовились, но недооценили масштаб, и хотя на месте присутствовала полиция, она никак не соответствовала количеству и степени злости толпы, которая сразу стала забрасывать камнями здание. Некоторые камни долетали и до голов полицейских, в результате чего они открыли огонь - 31 мертвых и 121 раненых. Такое развитие событий шокировало обе стороны, и страсти постепенно поутихли. Этому также способствовала основательная реорганизация Департамента полиции Нью-Йорка, которую форсировали сразу после трагических событий, чтобы подобное впредь не повторилось. Таким образом, первая уличная субкультура бандитов и первое современное отделение полиции Америки сформировались из-за художественных расхождений в театральном искусстве. Конец.