Post #854

Книга 🎸 Итак, мы изменили название группы. У меня появилась первая акустическая гитара, которую мне подарил Антон Петрашевский, лидер группы «Пилорама КЗ». Самая простенькая акустика производства Ленинградского завода музыкальных инструментов. На ней стояли нейлоновые струны, и зажимать пальцами случайные комбинации стало еще проще. Я по-прежнему не умел играть. Но прогресс был. Антон показал мне, как играть рифф из композиции Smoke on the water. Пару дней я терзал гитару, разучивая его. Получилось. Был вызван Кот, усажен на табурет. Я сказал: - Смотри, слушай. Сейчас ты упадёшь. Я включил пластинку с оригиналом, мы прослушали песню до конца. Затем я взял в руки гитару и заиграл. Убого и коряво. Гитара аритмично фыркала и хрюкала. Но в этот момент я был одновременно Гилланом, Пейсом, Лордом и Гловером. Короче, всем составом Deep Purple, включая техников, тур-менеджеров и гримеров. Отдельно, персонально, в облике Риччи Блэкмора я воспарил к потолку. Это был эстетический оргазм. У Кота отвисла челюсть, он был потрясён. Кот сказал: - Ну всё, скоро мы станем знаменитыми. Был ли я согласен с ним? На все сто. По-другому и быть не могло. В очень скором времени у нас дома на каком-то семейном празднике (мне кажется, это был день рождения мамы) кто-то из гостей родителей сел на мою гитару жопой и раздавил. Трещин было несколько, гриф «согнулся», струны обвисли. Было понятно, что ремонту это вряд ли подлежит. Горе. Горе. Горе. Точно помню, что накануне трагедии, в этот же вечер я затащил пьяненького Петрашевского к себе в комнату и попросил что-нибудь спеть. Например, его «Скорпионов водосточных труб». Но он спел несколько других песен, среди которых «Бронзовый рай». Крутейшая композиция с монотонным грувом в «ми-миноре». Разумеется, что всё это было записано мной на «Ноту». Я тогда «писал» всё, включая наши с Котом репетиции, черновые варианты новых песен, гостей, друзей, музыку из телевизора и радио. Километры пленки, десяток бобин. Ничего не сохранилось. Ко мне пришла уверенность в том, что есть смысл продолжать. И, с чем чёрт не шутит, может, и получится выйти со своим материалом за пределы квартиры, и если совсем уж повезёт, то сыграть на настоящей сцене перед реальной публикой. И мы продолжали. В группу были приглашены ещё два участника. Разумеется, не умеющие вообще ни на чем играть, но желающие тусоваться. В каждой школьной тетради на последней странице я рисовал эскизы обложек будущих альбомов, писал состав группы: кто на чем играет, кто автор текстов и музыки. Мечтал и фантазировал. Я проколол левое ухо. Я стал носить тельняшку, не потому что ВДВ, а потому что «Аквариум» периода альбомов «Ихтиология» и «10 стрел». Мне купили новую гитару. Я выучил пару настоящих аккордов. Всё, чем я занимался ежедневно, стало отдаленно напоминать то, что я слушал на сотнях пластинок и бобин в семейной фонотеке. Но при этом стал чётко понимать, что мы стоим на месте, что с этими ребятами я далеко не уеду. Но я боялся остаться один, боялся потерять «группу». Ну, а парни вообще не понимали что к чему, и зачем это нужно. Мы собирались репетировать, и дальше двухчасового звукового хаоса не доходило. Кот пробил барабан, и наотрез отказался участвовать в покупке нового. Одноклассник Игорь, взять в группу которого меня буквально заставил взять Кот, за несколько месяцев ничему не научился (а обещал заниматься на бас-гитаре). И тут я попадаю на концерт «Аукцыона». Я уже был хорошо знаком с материалом, благодаря пластинке-сборнику «Ленинградский рок-клуб», фильму «Взломщик» и альбому «В Багдаде всё спокойно», который я знаю наизусть с тех времён. На концерте я встретил свою классную руководительницу Ирину Васильевну. Оба были в шоке от места встречи. В зале потух свет. Сцена была освещена красным. Они вышли и без предупреждения жахнули «День Победы». Молоденький Лёня Фёдоров на полусогнутых ногах в растянутой футболке болотного цвета и с оголенным плечом, Гаркуша с чемоданом и маракасами. Я вжался в кресло. Я был расстрелян в упор. Я распустил «группу» и взял паузу, чтобы осмотреться и начать дышать заново.